Знакомая ситуация: у вас отвалилась ручка у любимой кружки, или ребенок принес из школы поделку, которая разваливается на части. Первым делом лезете за суперклеем, «Моментом» или, на худой конец, ПВА. Секунда – и готово! А теперь представьте на минуточку, что на дворе не благословенный XXI век с его изобилием, а, скажем, середина XX-го в СССР. Клеев – раз-два и обчелся, да и те не всегда «огонь». Что делать? Опустить руки? Не-е-ет, это не по-нашему! Сегодня я расскажу вам историю, от которой у современного инженера волосы дыбом встанут, а у человека с советским прошлым навернется скупая ностальгическая слеза (а может, и не только слеза!). Готовы к порции заводской алхимии?
Помните, как в школьных учебниках истории нам рассказывали о грандиозных стройках, о мощи советской индустрии? Королёв к звездам ракеты готовит, возводится БАМ, а в стране, представьте себе, нормального клея днем с огнем не сыскать! Вот те на!
А теперь, внимание, вопрос на засыпку! Попробуйте угадать – сколько видов промышленного клея, по-настоящему универсального и надежного, было в СССР в середине века до массового появления того же ПВА? Подсказка: можно пересчитать на пальцах одной руки фрезеровщика, потерявшего пару на производстве! Шучу, конечно, но их было реально мало.
Что было в арсенале? Ну, силикатный, он же канцелярский – помните, такой прозрачный, густоватый, который бумагу коробил? Для серьезных дел не годился. Казеиновый – на основе молочного белка. Неплох, но влаги боялся. Клейстер из муки или крахмала – это вообще для детских аппликаций.
А знаменитый ПВА спросите вы? Он появился в СССР только в конце 50-х, а точнее, лицензию на его производство купили у американской компании DuPont аж в 1959 году! До этого момента о таком универсальном помощнике и не мечтали.
Нужен был свой, отечественный, универсальный и мощный клей!
И вот на сцене появляется наш герой – клей БФ, что расшифровывается как Бутираль-Фенольный. А за ним – человек, гений советской химии, профессор Григорий Семенович Петров. Мороз по коже, когда понимаешь, в каких условиях рождались такие вещи!
Шел 1942 год, немцы рвались к Москве, страна на грани. Петров работал в эвакуированном НИИ где-то в глубинке Урала, в наскоро переоборудованном цеху бывшего пивоваренного завода. Представьте: вокруг грохот военного производства, нехватка всего и вся, а этому человеку ставят задачу космического масштаба – создать клей, который буквально склеит разбитую войной промышленность, технику, да и раны солдат тоже.
И знаете, что самое удивительное? Петров создавал свой клей практически вслепую, методом проб и ошибок. Никаких современных анализаторов, компьютерного моделирования – только мозги, руки и интуиция химика-самородка. Первые образцы он испытывал на обломках сбитых немецких самолетов – материала для экспериментов хватало!
И в конце концов, Петров не подвел. Он разработал не один клей, а целую линейку: БФ-2 – для металлов и твердых пластиков, БФ-4 – более эластичный, для дерева и материалов, подверженных изгибу, и знаменитый БФ-6. В 1950 году профессор Лев Григорьевич Школьников предложил использовать его в медицине. Желтоватый клей в маленьких тюбиках заменял йод и зеленку — заклеивал мелкие раны, создавая защитную пленку.
Были и другие модификации: БФ-19 для особо ответственных соединений, и специальная разработка БФ-88, которая имела гриф «Совершенно секретно» и создавалась под авиацию. Этот клей мог выдерживать перегрузки реактивных истребителей и резкие перепады температур на высоте. Но «великая троица» БФ-2, 4 и 6 – это классика, золотой стандарт советского клеестроения.
И вот здесь начинается самое интересное! За свою разработку Григорий Петров получил Сталинскую премию в 1946 году. Но знаете, что еще круче? Когда в 1961 году образцы советского БФ-2 попали на анализ в американскую лабораторию компании 3M (да-да, той самой), результаты повергли химиков в ступор. Прочность соединения была в 2-3 раза выше их лучших разработок!
А вот факт, который заставит вас упасть со стула! В 1963 году 3M предложила СССР 2 миллиона долларов (по тем временам просто астрономическая сумма!) за полную формулу и технологию производства БФ. Советский ответ был эпичен: «Спасибо, нам ваши фантики не нужны.
Самая курьезная история случилась в 1965 году. Французская компания Родиасэ́та (конкурент DuPont) купила через подставных лиц партию «советского технического растворителя» для анализа. Химики попытались воспроизвести формулу. Потратили 3 года и миллион франков, но так и не смогли повторить советское качество!
А знаете, где больше всего ценили наш БФ? В Японии! Японские мастера, помешанные на качестве и точности, были в восторге от советского клея. Они использовали его для сборки приборов и даже... для реставрации древних катан! Представьте: тысячелетний меч самурая, склеенный советским БФ-6!
Один японский инженер писал: «Советский клей обладает душой. Он понимает материал и работает с ним, а не против него». Поэтично, не правда ли?
Но что-то я заболтался, вернемся к нашему БФ.
Почему же БФ был настолько уникален? Секрет крылся в особой технологии синтеза поливинилбутираля. Советские химики нашли способ создавать более длинные и стабильные полимерные цепи. Если западные аналоги «рвались» при нагрузке, то БФ «тянулся», сохраняя соединение.
Плюс наша спиртовая основа! Американцы использовали дорогие органические растворители – толуол, ксилол. А мы взяли обычный этиловый спирт. Дешево, сердито, и главное – он лучше проникал в поры материала, создавая более прочное сцепление.
Но была одна большая проблема, товарищи. Клей БФ имел свойство быстро густеть при контакте с воздухом и со временем. Чтобы увеличить срок хранения на складах и в магазинах, производители, не мудрствуя лукаво, стали его… правильно, разбавлять! Причем разбавляли щедро иногда в пропорции 1:3, а то и 1:4! То есть в банке было 25% собственно клея, а остальное – растворитель. Факт в том, что таким «разведенным» клеем работать было мучением: он плохо держал, растекался, требовал долгой сушки и не давал той самой легендарной прочности. А план, друзья, план никто не отменял!
И вот тут-то на сцену выходит она – русская, советская смекалка! На каком-то из заводов пытливые рабочие умы задались вопросом: а как бы нам этот жиденький БФ «довести до ума»?
И решение пришло, как это часто бывает, из самой что ни на есть бытовой сферы! Кто-то заметил, что если в жидкий клей добавить… обычную поваренную соль, да хорошенько перемешать, то происходит чудо!
Брали стандартную банку клея БФ. В нее, прямо на рабочем месте, засыпали примерно 100 грамм поваренной соли – той самой, из пачки, «Экстра» или «Помол №1». А дальше начиналось «колдовство» у сверлильного станка. В патрон станка зажимали не сверло, а специальную мешалку (часто самодельную, из согнутого прутка, похожего на перьевое сверло или венчик). Банку ставили под мешалку, и на малых оборотах (примерно 200-300 оборотов в минуту) начинали процесс «сгущения».
Что происходило? Соль, как коагулянт, начинала «высаливать» из раствора саму клеящую бутиральфенольную основу. Жидкая фракция отделялась, а на мешалке и стенках банки собирался густой, вязкий, смолоподобный комок – та самая суть клея, его концентрат! Этот «самопальный» клей нужно было использовать быстро, пока он не затвердел окончательно. Но зато какой это был клей! Детали, склеенные им и затем прогретые, держались «намертво». План выполнялся, качество росло!
А теперь, друзья мои, самое интересное! Та самая отделившаяся жидкая фракция… Основой для разведения клея БФ, как вы помните, служил этиловый спирт! Да-да, тот самый! И после «высаливания» клеящей основы, в банке оставалась мутноватая жидкость с характерным запахом.
Народная мудрость тут же дала этому «побочному продукту» ласковое имя – «Борис Фёдорович» (по первым буквам клея БФ). А в некоторых цехах его звали «Бальзам Фронтовика» или просто «БэФыч». И что греха таить, этот «Борис Фёдорович» шел не в утиль. После тяжелой смены, а иногда и для «сугреву» или «дезинфекции» в процессе, его аккуратно сливали и… употребляли. Конечно, это была жидкость не первой чистоты, с остатками формальдегида и прочих «прелестей», но кого это тогда останавливало, когда душа просила, а нормы трезвости были понятием растяжимым?
Существовала даже своеобразная иерархия: «БэФыч» от БФ-2 считался самым крепким, от БФ-4 – помягче, а медицинский от БФ-6 вообще был «для интеллигенции».
«Что тут скажешь... Какова же была реакция начальства на эти народные «улучшения»?»
Начальство, конечно, не в вакууме жило и прекрасно знало о подобных «ноу-хау». Формально это было нарушение технологии, порча государственного материала (хотя какой порчей было превращение некондиции в суперклей?). Могли и пожурить для проформы, особенно если попадался особо ретивый контролер или мастер «старой закалки». Но чаще всего на это закрывали глаза. Почему? Да потому что такой «доработанный» клей действительно был на порядок прочнее и лучше склеивал детали. А это напрямую влияло на качество конечной продукции и, что немаловажно, на выполнение плана!
Когда система дает тебе «лимоны» в виде жидкого, негодного клея, ты не жалуешься, а ищешь способ сделать из них «лимонад» в виде суперклея. И если при этом остается немного «витаминов» для поднятия боевого духа – кто мы такие, чтобы их осуждать? Главное – результат. А результат был: страна получала качественную продукцию, а рабочие – моральное (и не только) удовлетворение от своей смекалки. История любит повторяться, и если мы извлечём уроки из этой простой, но гениальной находчивости, то сможем решать и современные проблемы с той же искрой.
Если вам понравилось это историческое расследование и вы узнали что-то новое – поставьте лайк. Это лучшая награда за мои старания.
Знаете ли вы какие еще подобные «народные технологии» существовали в СССР? Или, может, у ваших отцов или дедов были свои секреты на производстве? Жду ваших мнений и историй в комментариях! Очень интересно почитать!