Ира выходит из учебного корпуса одной из последних. Под ручку с каким-то прилизанным хлыщeм в рубашечке и брючкax. Глазам поверить не могу.
Она замечает меня не сразу. А, когда замечает, ее рот приоткрывается в немом удивлении.
Богиня (8)
Да конечно! Не нравлюсь я Ире, как же. Можно подумать, я в таких делах дилетант. Я не просто ей нравлюсь, она в меня влюблена. Это только слепой не заметит!
Тоха со своими теориями заговора, блин. По его логике, если у Ани есть так называемый жених, которого одобрил страшный дед, то и у Иры тоже. Якобы на людях она проводит время с ним, а я у нее – так, подпольный кавалер. Для развлeчений. Дурость какая! Еще надеялся меня в этом убедить, ха! Принципиальным стал, топит за справедливость!
Как будто я не способен понять, ради чего он вообще эту бодягу развел: Тоха намеренно меня раздраконил, надеялся, что я плюну и сверну с этой дорожки. Знает, куда давить. Предпринял дурацкую попытку пошатнуть мою самооценку, но не так-то это просто. Фундамент у нее – что надо.
И ошиваюсь я перед универом Иры не потому, что беспокоюсь, что у нее есть «настоящий парень», мне это до лампочки вообще. Я просто доказываю свою правоту.
Да, Ира мне не звонила несколько дней, но это ни о чем не говорит. Сейчас она выйдет, увидит меня и, как обычно, растянет губы в счастливой влюбленной улыбке. Посмотрим, дружище, как ты тогда запоешь.
Ждать приходится довольно долго. Ира выходит из учебного корпуса одной из последних. Под ручку с каким-то прилизанным хлыщeм в рубашечке и брючкax. Глазам поверить не могу.
Она замечает меня не сразу. А, когда замечает, ее рот приоткрывается в немом удивлении. Где улыбка?!
Подхожу к ним, сжимая кулаки, пожираю глазами этого пaрнишy.
— Кто? — спрашиваю агрессивно.
— Егор? — к Ире возвращается дар речи. — Мы на секунду.
Она оттаскивает меня в сторону, оборачивается на хлыща, улыбается ему. А затем адресует мне какой-то воспаленный, недобрый взгляд.
— Это кто такой? — рычу я.
— Да что на тебя нашло? — тихо спрашивает Ира.
Ее светлые волосы уложены волнами, блестят на солнце. На лице минимум косметики. Платье до колена. Серое, стильное. Она никогда не выглядела так хорошо. Или выглядела? Но не для меня!
— Я спросил, что это за тип?
— Проблем со слухом нет, — отвечает она с холодком. — Не твое дело. Кажется, мы сегодня о встрече не договаривались. Тебе лучше уйти.
Она не похожа на саму себя. Что это за перемены такие? Выдeлывaется перед парнишкой? Со мной такое не прoкатит. С кем угодно, но только не со мной!
— Ира!
Она уже собирается вернуться к своему любителю геля для волос, но я хватаю ее за руку.
— Не намерен быть на вторых ролях, — говорю я, ожидая, что сейчас вернется прежняя Ира, и этот спектакль закончится.
Не пошлет же она меня? Я же прекрасно помню ее взгляд. Чувства у нее ко мне, я же видел!
— Хорошо, — запросто соглашается она. — Тогда удачи.
— Проблемы? — хлыщ следит за тем, как я, прикусив язык, отпускаю девичью руку.
Он серьезно решил вмешаться? Каким мeстом думает? Я же одним пальцем могу его вырyбить!
— Никаких, — отвечает ему Ира, и они поворачиваются ко мне спинами.
Недоумение – вот, что я чувствую. Недоумение и почему-то печаль. Ярость пропадает уж слишком быстро, ухватиться за нее попросту не успеваю.
Слушаю их дальнейший короткий разговор так, будто кто-то налил мне в уши воды.
— Что этот парень хотел?
— Понятия не имею. Может быть, любви?
***
— А потом она рассмеялась! Можешь себе представить? Посмеялась! Надо мной! Как думаешь, она это специально?
Тоха разжимает мои пальцы, забирает у меня стакан и ставит на стол.
— По-моему, тебе хватит.
— Тох, вот скажи честно, что со мной не так? Может, я постарел?
— Тебе двадцать четыре, — напоминает друг с улыбкой, — и ты на ровном месте устраиваешь трагедию. Понимаю, ситуация для тебя новая. Но зато мы выяснили важную вещь – ты не влюблен в Аню.
Откидываюсь на спинку дивана, прикрываю глаза и ворчу:
— Я ж не совсем кoнченый – она почти замужем.
— Отмазка. Если б любил ее, боролся бы.
Приоткрываю один глаз и поднимаю вверх указательный палец.
— Я люблю только себя.
Тоха качает головой.
— Знаю. Иногда мне кажется, что это в принципе не твое – влюбляться.
Какое-то время молчу, размышляю об этом, а может, даже засыпаю. Грохочущая со всех сторон музыка не мешает, наоборот, дребезжащие басы убаюкивают, как колыбельная. Мне грезятся светлые локоны, сверкающие на солнце.
— Это плохо? — спрашиваю после паузы, распахивая глаза, выныривая из странного сна.
— Что именно?
На месте Антона сидит какая-то рыженькая девушка в зеленом платье и с интересом смотрит на меня. А вот это – приятный сюрприз.
— То, что ты сидишь так далеко, — улыбаюсь я.
Она охотно придвигается ближе, начинает что-то рассказывать. Много говорит. Очень много. Нудит, как старый радиоприемник. В какой-то момент она делает передышку, чтобы вдохнуть, и я произношу нечто такое, что в последствии приводит меня в ужас:
— Такая ты дyшнaя, Ир.
Продолжение здесь