Каждую ночь я надеваю перчатки. Не медицинские — кожаные, черные. Так теплее. В морге «Скорой №4» всегда +10°C, будто смерть боится жары. Я — Татьяна, 42 года, патологоанатом. Моя задача — не найти убийцу, а понять, как тело сдалось. Рак, инсульт, разбитое сердце... Смерть — бухгалтер, пишущий итоговую цифру.
Но сегодня в 03:17 привезли его.
Мальчик. Лет 8. Водолазка с оленями, одна кроссовка потерялась. Лицо — синее, как слива. На груди — след от удара током. «Нашел папины провода в гараже», — шепнул санитар.
Я включила диктофон:
— Тело №78-К. Признаки электротравмы. Время...
Голос дрогнул. Такого не было 15 лет. Вспомнила сына. Ему 8. Он тоже любит оленей...
В 07:00 я вышла на крыльцо. Рассвет лизал грязный снег. На скамейке сидел мужчина в помятом пальто. Лицо — маска из усталости и вины.
— Вы... его смотрели? — спросил он, не поднимая глаз.
— Да.
— Как... больно было?
Я села рядом. Запах дешевого табака смешался с моим формалином.
— Скорее всего, мгновенно. Сердце...
— Он боялся темноты, — перебил он. — А я оставил его одного. Пошел за сигаретами...
Молчание. Где-то завыла сирена.
— Знаете, что самое страшное? — он сжал кулаки. — Что я обрадовался, когда его не стало.
Я вздрогнула.
— Жена умерла при родах. Он — точная копия. Каждый день — укор. Я ненавидел его плач... его страхи... — Голос его расползся. — А вчера подумал: «Если бы не вернулся...». И не вернулся вовремя.
Он плакал. Сухими, беззвучными рыданиями. Я положила руку ему на плечо — кожаную перчатку не сняла. Привычка.
— Вам нужен психолог, — сказала я.
— Мне нужна тюрьма! — выдохнул он. — Вызовите полицию. Скажите... что я убийца.
В 08:00 я позвонила сыну. Он бодро кричал в трубку:
— Мам, я нарисовал тебе динозавра! Он ест мороженое!
— Жду, — прошептала я. — Люблю.
Повесила трубку. Передо мной лежал акт вскрытия №78-К. Причина смерти: фибрилляция желудочков сердца. Несчастный случай.
Отец ждал в коридоре. Смотрел в стену пустыми глазами.
— Полиция не приедет, — сказала я.
— Почему?! — он вскочил.
— Потому что вы не убийца. Вы — отец, который ошибся.
Он смотрел на меня, не понимая.
— Ваш сын боялся темноты?
— Да...
— Значит, теперь ваша задача — нести свет. Жить за него. Читать книги, которые он не прочтет. Смеяться, кататься на велосипеде, есть мороженое...
Я протянула ему крошечный камешек — вынула из кармана мальчика.
— Он носил его в кармане. На счастье. Теперь ваше.
Он ушел. Не поблагодарил. Просто поцеловал камень.
Я сняла перчатки. Руки оказались теплыми.
На следующий день он принес в морг коробку пончиков.
— Сын любил с шоколадом, — пробормотал.
Мы ели молча. Он плакал. Я — нет.
Смерть научила меня: люди не делятся на грешников и святых. Они — как руки в морге. Пока теплы — могут держать друг друга. Даже над пропастью.
А камень? Говорят, он приклеил его на могилу сына. Секретарь «Скорой» видела. Говорит, похож на глаз. Смотрит в небо. Без страха.