Ева Меркачева, журналист и одна из немногих правозащитниц, оставшихся в стране, делится своими аргументами, почему против возвращения смертной казни. Даже в самых отмороженных историях. И с ней не поспоришь. Поделилась она своими мыслями на книжном фестивале «Смена» в Казани. Так почему это не очень хорошая идея?
ГОСУДАРСТВО СТЫДИЛОСЬ СВОИХ КАЗНЕЙ
Я категорически против смертной казни и у меня масса аргументов. В нашей стране огромное количество ошибок у следствия и суда. Все мы помним историю про Чикатило. Прежде чем его задержать, сколько было казнено людей? И мы до конца не знаем все, кто у нас сегодня находится на пожизненном сроке, сделали ли они то, в чем их обвинили.
Да есть преступления, которые очевидны. Когда у человека прямо 100% доказано, что это он совершил, но есть те, которые не очевидны. И покуда человек жив, всегда можно исправить эту ошибку.
Эта история про нас, про общество. Когда мы кого-то убиваем, мы, по сути, опускаемся на уровень того, который лишал жизни других людей. И мы применяем к нему тоже самое, за что его наказываем.
Кроме того, невозможно механизировать саму смертную казнь, чтобы она происходила само по себе. Соответственно, у нас появляется новый убийца, который совершает эту смертную казнь.
В советские годы существовали расстрельные бригады, в них входило от 4 до 8 человек. И то, как они исполняли смертные приговоры, как раз свидетельствует, что общество и государство стесняется этого. Про это не показывали новостей, «вот сегодня смотрите казнили преступника». Все это делалось ночью. Подъезжала специальная машина, которая маскировалась. Как правило, был фургон с надписью "Хлеб". Вывозили обвиняемого так, чтобы ничего не было видно.
Те, кто входил в эти бригады исполнителей, они были засекречены. Они не рассказывали дома, что они делают. Это было противоестественно.
Я знакома с человеком, который изучал будучи сотрудником МВД СССР, работу этих бригад. И он сначала был за смертную казнь, но в конце он пришёл к четкому решению, что это что-то патологическое. Что невозможно восстановить баланс, убив кого-то. Убийство оно только продолжает запущенный поток зла. И он теперь противник смертной казни.
Он рассказывал с мистическим оттенком истории про то, чтобы с людьми, которые были исполнителями, кто-то из них сходил с ума, кто-то умер какой-то страшной смертью. Но это все может быть даже такое эмоциональное, надуманное. Но факт остаётся фактом, что они не чувствовали, что делают что-то правильное.
Я когда нашла ветерана, исполняющего смертный приговор в Бутырской тюрьме, стала с ним разговаривать, я поняла, что он вообще не хочет об этом говорить. Он готов рассказывать про войну, он был ветераном великой отечественной, про то, как он прошёл огонь и воду, и все у него было, но этот период хоть и был небольшой в его жизни, не хотел вспоминать. Он его не то, чтобы стеснялся, он просто не хотел, а это тоже показательно и ярко.
А ЧТО БЫЛО БЫ, ЕСЛИ БЫ ЭТОГО ПРЕСТУПНИКА УБИЛИ?
Кроме того, общество и государство, когда убивают преступника, оно не решает возможность что-то до конца понять и разобраться.
Приведу пример с настоящим растлителем детей (слово заменено ввиду возможных санкций от Дзена – авт). У него есть экспертиза, которая подтверждает, что он болен. И он мне написал письмо, в котором рассказал, что увидел по телевизору, у некоторых из них есть в камере телевизор, его включают в какой-то промежуток времени. И он увидел новости, как задержали в одном из регионов России мужчину за надругательством над мальчиком.
И этот осужденный пишет мне письмо и говорит, что этого мальчика не тот мужчина, а он «обидел». И объясняет, почему так произошло, что ему данный эпизод не вменили на момент, когда его задержали. Вполне возможно, что у следователя было много работы. А педофил во всем соглашался, показывал тела, были экспертизы, которые подтверждали преступления.
И когда он рассказал ещё про эту историю, которая была в другом регионе, следователь как-то так отнёсся, что не хотелось ему выезжать, хватало всего и без этого преступления. И про этот эпизод забыли.
А спустя время снова взялись за преступление давних лет, и следствие пришло к выводу, что нашло преступника. И мог бы пострадать невиновный человек. А у него семья, у него дети, представьте, его обвинили в страшнейшем преступлении, если бы этот педофил, приговоренный на пожизненное, не признался. А если бы он был уже казнен?
То есть, пока живы эти субъекты, они могут ещё какие-то показания давать. Можно ещё добраться до истины и самих маньяков исследовать более скрупулезно?
Мне кажется, что нужно обязательно на это выделять больше внимания и акцент, потому что можно теоретически создать тесты, которые позволят нам определять маньяков ещё в школьном возрасте. Или чуть позже. Ну то есть, человека, склонного к подобным действиям. Чтобы таких людей вычислять и не позволять совершать свои преступления. Здесь наука многого может достигнуть.
МАНЬЯКИ НЕ БОЯТСЯ СМЕРТЕЛЬНОГО НАКАЗАНИЯ
Другой момент, и об этом утверждают криминологи, страх наказания не останавливает преступника. Ни один из тех маньяков, с которыми я беседовала, не боялся, что поймают и казнят. Они про это не думали, а некоторые наоборот немного устали, сколько они орудовали, они хотели, чтобы их поймали. Они совершали специально какие-то действия, играли с тем, чтобы их все-таки поймали.
Вернув смертную казнь, мы не изменим криминологическую обстановку, а будем чувствовать некий гнёт, откат назад в средневековье. И никому от этого лучше не станет и маньяков от этого меньше не будет.
Читайте также
Лайкайте, подписывайтесь и поддержите автора
А вы за или против смертной казни?