Видите ли, в нашем славном городе Санкт-Петербурге есть одна занятная штука — Медный всадник. Ну, памятник Петру Первому, если по-учёному. Говорят, он ночами с постамента слезает и по городу разгуливает. Вздор, скажете вы? А я вам вот что расскажу.
В 18** году (точный год я, конечно, забыл — то ли от старости, то ли от избытка впечатлений) случилась со мной прелюбопытнейшая история. Сидел я как-то вечерком у Летнего сада, наслаждаясь свежестью ветра с Невы и крепостью местного кваса (который, к слову, мог бы посоперничать с лучшими винами Франции, если бы не одно «но» — он был квасом). Вдруг слышу — цок-цок-цок. Оборачиваюсь, а там… ну, вы поняли. Сам Пётр Алексеевич, во плоти бронзовой, восседает на своём скакуне и смотрит на меня так, будто я ему должен за строительство города.
— Здравствуйте, Ваше Величество! — вежливо кашлянул я (потому что с царями шутки плохи, даже если они бронзовые и двухсотлетние).
— Ты кто такой? — прогремел он голосом, похожим на гром над Невой.
— Да так, простой обыватель, ваше величество. Любопытствую.
— Любопытствуешь? — переспросил Пётр и вдруг… рассмеялся. Да так, что голуби с Исаакия попадали. — Ну раз любопытствуешь, садись, прокатимся!
Тут я, признаться, засомневался. Во-первых, конь у него был размером с небольшой дом. Во-вторых, бронзовый. В-третьих, Пётр Первый — известный любитель быстрой езды. Но отказывать монархам — дело неблагодарное, так что я вздохнул и вскарабкался ему за спину.
И понеслось!
Мы носились по городу быстрее, чем курьер с казённой почтой, залетали на шпили, перепрыгивали каналы, а Пётр при этом орал:
— Вон там я окно в Европу прорубил! А здесь — дураков построил! А это — моя любимая пивная, там голландцы варят!
Я, естественно, кричал в ответ что-то вроде: «Помедленнее, ваше величество, а то я не из бронзы!», но он только хохотал и гнал коня ещё быстрее.
В конце концов мы вернулись на Сенатскую площадь, где Пётр, не слезая с коня, строго сказал:
— Запомни: город — это не камни, а люди. Дураков тут хватало, хватает и будет хватать. Но если хоть один идиот вроде тебя верит, что тут можно жить — значит, всё не зря.
И… застыл. Совсем.
Наутро меня нашли спящим у постамента. В кармане лежал медный пятак 1723 года. А в голове — твёрдое убеждение, что либо я слишком много пил, либо Пётр Первый действительно лучший царь-извозчик в истории.
С тех пор я каждое утро кланяюсь Медному всаднику. Мало ли.