Каждый вечер ровно в семь Марат приходил на вокзал.
Он стоял у третьей колонны, там, где всегда, зажав в потных ладонях пожелтевший билет. Поезд прибывал, двери вагонов распахивались, люди высыпали на перрон — смеющиеся, усталые, спешащие по своим делам. Марат вглядывался в толпу, сердце бешено колотилось, но её лица среди них не было. Никогда.
Аня погибла год назад.
Они поссорились. Глупо, из-за пустяка — он не хотел ехать с ней к её родителям, устал после смены. Она уехала одна. А потом был звонок из больницы, перекошенное лицо её отца в коридоре, тихий голос врача: «Тормоза… не сработали…».
Марат не поверил. Не мог поверить.
Первый месяц он звонил ей — телефон, конечно, не отвечал. Писал сообщения: «Прости, я был дураком. Возвращайся». Потом начал приходить на вокзал. Сначала просто сидел на лавочке, сжимая голову в руках. Потом стал встречать поезда.
— Она же умерла, — осторожно говорили друзья.
— Нет, — качал головой Марат. — Она просто… ещё не вернулась.
Он видел её во сне — Аня выходила из вагона в лёгком летнем платье, смеялась, махала ему. «Ты ждал?» — спрашивала она. А он кивал, обнимал её, клялся, что больше никогда не отпустит.
Но утром просыпался один.
Работники вокзала уже знали его, кивали с жалостью. Однажды старый дворник попытался поговорить:
— Сынок, ну сколько можно? Не мучай себя.
Марат лишь стиснул зубы и отошёл.
Он продолжал ждать.
В кармане у него лежало обручальное кольцо — он купил его через неделю после её смерти. Иногда доставал, вертел в пальцах, представлял, как бы оно смотрелось на её руке.
Последний поезд ушёл. Перрон опустел. Марат медленно пошёл домой.
Завтра он вернётся снова.
Потому что если перестать ждать — значит, признать, что её больше нет.
А он не мог.
Ещё нет.
