Александра Гаюн
Ричард Флэнаган – современный австралийский писатель, так стоит ли удивляться тому, что одним из основных сюжетов его романа «Желание» стала колонизация Австралии Великобританией? Вполне закономерно, что австралийский писатель пишет о подобном. С другой стороны на обложке книги нас встречает цитата из «Записок из подполья» Ф.М. Достоевского; «Хотенье есть проявление всей жизни». И Ричард Флэнаган применяет понятие «желания» к отдельным людям, семьям, народам и государствам.
И начнем мы с желания самого простого. С колониальных устремлений Великобритании. Поиск экономических ресурсов, стремление укрепить своё влияние в мире, жажда новых территорий - всё это вполне понятные мотивы, которые много веков определяли путь развития государств мира, которые принято называть цивилизованными. Об этом написано и сказано великое множество раз учеными. Об этом нам говорит история. Но в руках у нас художественное произведение, а не научная работа. Ричард Флэнаган будет говорит с нами не о том, как остро нуждалась Великобритания в колониях, а о том, как её колониальные амбиции стерли с лица земли часть австралийских аборигенов и их культуру. Это, пожалуй, самый простой и очевидный посыл, который заложен в «Желании». Мы видим, как в жертву амбициям и желаниям одного государства приносится народ. А ведь для белых господ австралийские аборигены и полноценными людьми не считаются, они – дикари, не имеющие понятия о боге, культуре, письменности, морали и нравственности. Вполне понятно, что Флэнаган занимает сторону коренного населения, скорбя об их фактически полном уничтожении.
Второй пласт повествования раскроется в конфликте личных переживаний человека и общепринятых норм. Особенно остро этот аспект истории бросится в глаза читателю на примере Чарльза Диккенса и представлений о семье в Великобритании середины XIX века.
«Этим летом 1854 года, как и ранее, семья, разумеется, была для него наивысшей ценностью. Существовали семьи похожие и не очень, счастливые и несчастные: но культ семьи, промчавшись стремительно, словно паровоз, сквозь все слои общества, пригороды и графства, укоренился неожиданно и неопровержимо. (…) Но, как обнаружил для себя писатель, одно дело – прославлять семью и совсем другое – жить семейной жизнью»
Чарльз Диккенс будет долгое время искать спасения от этого конфликта в работе и в объятиях женщин определенного толка. А вот для жены его подобного выхода Ричард Флэнаган не предложит. Кэтрин выглядит бледным фоном для личной трагедии Диккенса.
И вот перед нами третий – и главный – пласт повествования. Личные желания героев капля за каплей берут над нами верх, оставляя разрушительные следы в их жизнях, в судьбах всех, к кому эти люди прикоснутся.
Повествование в романе разделено на две части. События одной из них развиваются в Лондоне, где Чарльз Диккенс, имея статус, общественную значимость, большую семью, занимаясь любимым делом, осознает, что душа его медленно засыпает. И лишь внезапная встреча будоражит этого респектабельного семьянина, пробуждая чувства, которые писатель уже и не надеялся в себе обнаружить. Уже в третьей главе внимание читателя переключается на девочку Леду, которой дали христианское имя Матинна. Ребенок становится объектом пристального внимания Джона и Джейн Франклин, которые сыграют в жизни Матинны определяющую роль.
Из уст всех ключевых «цивилизованных» персонажей прозвучит мысль о том, что разница между человеком достойным (цивилизованным) и дикарем состоит в том, что первый способен обуздать свои низменные желания. И вот тут Ричард Флэнаган предлагает читателю взглянуть на то, во что же низменные желания способны превратить человека цивилизованного.
Основной нарратив повествования заставляет автора писать о глубоком моральном разложении персонажей, одержимых своими желаниями, Флэнаган словно стирает всех их личностные характеристики, умерщвляет в них понятие совести и человеческого достоинства. В этом есть определенная ирония, ведь, подчинившись своим желаниям, «цивилизованные» персонажи Флэнагана обращаются в тех самых дикарей, о которых говорили с отвращением и пренебрежением.
Именно в этом месте я хочу проговорить о том, что в свой роман Ричард Флэнаган помещает реальных исторических личностей. Писатель не придумал Чарльза Диккенса, не придумал Джейн и Джона Франклинов. И, описывая их поступки, определяя им мысли и мотивацию, автор становится на почву достаточно зыбкую. Если поступки Чарльза Диккенса в романе Флэнагана оставляют неприятный осадок, то чета Франклинов на страницах книги предстаёт откровенно отвратительной. Один лишь поступок Джона, обряженного в костюм лебедя, с Ледой (Матинной) перечеркивает вообще всякую возможность сочувствия к этому мужчине. Любителям греческой мифологии суть понятна. По моим ощущениям, написать подобное о человеке, который когда-то жил, можно только будучи полностью уверенным в том, что подобное событие имело место быть в реальности.
Ричард Флэнаган не добавляет в роман ни стороннего наблюдателя, ни персонажа, который был бы неким голосом совести. Такой персонаж позволил бы читателю вспомнить о том, что основной посыл книги в том, что понятие «дикарь» не имеет отношения к происхождению. Ни в одном из основных героев даже полноценно не проснется совесть, чтобы напомнить о человеческом достоинстве. Для меня это обесценило моральное падение и саморазрушение героев, о чьих личных переживаниях мы читаем до самых последних страниц.
Из плюсов произведения назову линию Леды (Матинны). Мы встречаем её совсем ребенком, который живет со своим вымирающим народом, а потом попадает в семью губернатора и его жены (Джона и Джейн Франклин). Именно эту часть повествования хочется выделить как самую удачную и интересную. Здесь Ричарду Флэнагану удается очень просто и четко показать то, как австралийские аборигены обратились в народ-призрак, оторванный от своей культуры, вынужденный принимать правила белого мира. Вот только, потеряв своё прошлое, его герои-аборигены не получили взамен будущего. Нечто подобное происходило с героями Ремарка, сотни страниц посвятившего потерянному поколению.