Страшно нам почему-то стало. Холодом из далекого прошлого повеяло. Ведь в те года люди старались быть рядом , помогать друг другу, а тут даже не пишут. Я вспомнила, как хоронила с Бабушкой, связанные атласной ленточкой пачку писем и открыток. Она велела их либо сжечь, либо с ней похоронить. Я так и сделала.
Котя тут же обнял меня за плечи, а Старик слабо улыбнулся нам.
– Как-то приходит к моему отцу его друг детства, он начальником почты здесь служил, бледный, как мел. Плохо ему, а к врачу идти боится, потому что считал, что с тем, что узнал, прямая дорога в психиатричку.
Знахарь побледнел, и Дора опять сбегала к холодильнику вниз, принесла, какую-то настойку и напоила нашего целителя, а Фермер успокоил его:
– Вы не волнуйтесь, уважаемый! Она очень хороший врач.
Старик продолжил:
– Друг отца рассказал, что инженер своей родственнице и письма писал о своей жизни и открытки поздравительные, но она не отвечала тому. Никогда! Им вообще никто ничего не посылал. М-да… Инженер очень расстраивался из-за этого, часто на почте спрашивал, не затерялись ли письма из Сызрани. А однажды начальник почты стал свидетелем невероятного. Вдруг пришла на почту посылка, из того городка Сызрань на имя инженера. Как положено выписали инженеру извещение, и почтальон отнёс его.
В тот же день явилась на почту вся семья. Начальник даже удивился – с чего бы это? Посылка-то всего-то была килограмма на два. Однако для семьи – это, видимо, было важное событие. Там же на почте, они деревянный ящик распотрошили, а он полон пшена. Так обычно делают, когда посуду пересылают. Пшено, они в мусорную корзину высыпали, а в ящике обнаружился бокал.
Таких бокалов начальник почты никогда и не видел. Сделан в форме корзинки из листьев смородины, а по краю бокала ягодки, и сама ручка сделана из веточек с ягодами красной смородины. Красоты необыкновенной бокал! М-да… Там же была открытка. На ней всего одно предложение, очень крупно красными чернилами: «И сад, и дом, и жизнь, и судьба».
Инженер, как увидел, шлёпнулся на стул и за сердце схватился, а его жена схватила бокал и примерилась было разбить. Так начальник обозлился и рявкнул: «Ну, пшено я стерпел, а бить посуду в государственном учреждении не позволю! Несите домой и разбивайте!». Жена инженера завизжала, а смородина неожиданно из красной стала чёрной. Начальник своим глазам не поверил. А жена вдруг провыла: «Старая дура! Всё ей неймётся!»
Младшая дочка, трёхлетняя бестолковка, дёрнула за руку мать и говорит: «Мамулечка, дай мне чашечку. Я буду куличики делать». И вот тут и случилось невероятное: мать с маху ударила девочку по лицу. В кровь ей нос разбила. Девчонка в рёв. М-да…
Инженер прочухался и говорит: «Будет тебе беситься, Ульяна! Она-то тут при чем? Пошли домой, нечего людей смешить!». Выдернул из рук жены бокал и отдал дочке. Та стоит и моргает, не знает, что делать, даже плакать перестала.
Начальник присмотрелся, а смородина-то на бокале опять красная. Мать со всего маха, опять ударила дочку по руке, бокал и покатился по асфальту. Мимо проходили их знакомые, а одна из женщин возьми да брякни: «Совсем зажрались такую дорогую вещь по земле валяют».
– Никогда не читал сказок и легенд про проклятые чашки, – прошептал Манька.
– А про проклятые кубки? – оскалился Котя.
– Что-то я не верю, что все так просто, – во мне проснулся здоровый реализм. – Мало ли кто и что сгоряча написал. Бабушка говорила, что для проклятья этого мало.
Знахарь остро взглянул на меня.
– Мудрая у тебя бы ла бабушка. Слов даже от сердца сказанных мало для проклятья. Нужно чтобы что-то стронуть в сущности людей! Вот тогда-то сущность жены инженера впервые и проявилась. М-да… Однако это не всё! Надо сказать, что накануне был сильный ветер с гор, и все улицы пылью засыпало, так этот бокал, когда упал, весь в пыли извалялся. Жена инженера бокал подняла и пыль смахнула, да в сумку и сунула. Так начальнику почты показалось, что вроде из этого бокала дымок поднялся, да женщине в руки всосался. Начальник почты так перепугался, что и двинуться боялся, пока те не ушли, – Знахарь вздохнул. – Чуть позже машина поливальная прошла и всю пыль смыла. Тогда очень много говорили о новом модном заболевании – идиосинкразия. В городе врачи читали просветительные лекции, и все очень боялись этой болезни, причиной которого были запахи и пыль, вот и наладились улицы мыть, после пылевых ветров.
– А что потом? – пропищал, лопаясь от любопытства, Манька.
– Отец мой послушал-послушал и велел начальнику молчать об этом, а тут у того заболела мать в Андижане, и он, по совету моего отца, сразу и уехал. На его место приехал другой человек, – Целитель нахмурился. – С тех пор всё и началось. М-да… Что ни день в том доме слышались скандалы. Соседи диву давались, как всё переменилось. Никаких праздников не празднуют, а только ругаются каждый день. По любому пустяку ругались! Из-за скандалов инженер по двое суток проводил на работе. М-да…
– Да ладно! – не поверил Леший. – Что-то еще было, да никто не заметил. Видимо, на заводе у инженера зазноба завелась.
Знахарь покачал головой.
– Этого я не знаю, а вот его жена начала пить, за домом и садом не следила, а про детей и вовсе забыла. Как-то старшая дочка убежала гулять и утонула в реке. Так мать и не заметила, что дочки нет. Спохватились только через день, когда отец семейства с работы пришёл. М-да… Инженер плакал, а его жена только еще сильнее запила. Слышали, как инженер просил жену:
– Отпусти меня с дочкой. Ты же не любишь Зиночку!
Она так завизжала, что всё услышали.
– А вот не дам свободы, тебе! Я в партком пойду, скажу, как ты измываешься над семьёй. Ишь ты не по нраву я теперь тебе!
– Я же говорю, что кто-то у него появился, – расстроенно проговорил Леший.
Знахарь усмехнулся.
– Соседи слышали, как она все время ему кричала «Знал ты все, только тебе это было выгодно!» После этого инженер, как-то скукожился, а через год умер на рабочем месте, от инфаркта. Его жена погодя вышла опять замуж.
Новый муж был хорошим человеком, но он часто уезжал в командировки. Привозил подарки. Хозяйка дома расцвела, и ей стало не до дочки, а девочка училась так, что не нарадуешься. Попозже хозяйка дома родила ещё дочку от этого мужа, назвали Раечкой. М-да… После этого дочку от первого брака мать просто перестала замечать. Несмотря на то, что разница у дочерей была только в пять лет, в день, когда родилась её сестрёнка, старшенькая превратилась в служанку. Отчим почему-то стал пить.
Дома всё чаще стали происходить скандалы. Мать наказывала Зиночку за любой промах: лишала прогулок, одежды, еды. Отчим сначала пытался образумить жену, но та и слушать ничего не хотела. Холила и лелеяла только младшую. Как-то после очередного скандала второй муж хозяйки дома уехал куда-то, да так и не вернулся. М-да… С тех пор у Зиночки защитника больше не было.
Однажды соседка увидела, как мать бьет старшую дочь, а младшая сидит рядом и хохочет, и рассказала участковому. На другой день в дом пришли из комиссии по делам несовершеннолетних. С тех пор, мать пальцем не трогала дочь от первого брака, не ругала, но и не разговаривала с ней.
Соседи часто видели, как в саду девочка часто плакала. Говорили, что она нашла адрес, куда её отец посылал открытки и написала на родину отца письмо. М-да… Все слышали, как мать тогда кричала на неё и проклинала за это., потому что их Сызрани пришло заказное письмо на имя девочки. Спустя месяца два с Волги приехала дальняя родственница первого мужа и увезла с собой старшую дочку Зину, так мать даже провождать их не вышла.
Не знаю, как они там жили, но Зина, получив диплом инженера, вернулась сюда, потому что старушка-родственница умерла. Зина пошла работать мастером на наш ламповый завод. М-да… Жить ей пришлось в общежитии для молодых специалистом, потому что мать её на порог не пустила, а потом на неё стала в партком кляузы писать. Никто не поверил, но посоветовали девушке уехать в Ош. Что можно сделать, когда родственники такие?
– Странно, – пролепетала Эдя, – родная мать и так ненавидит дочку?!
Мы тоже недоверчиво посмотрели на Целителя, тот хмыкнул:
– Не одна ты изумлялась. Я к тому времени вернулся сюда, и тоже ничего не понимал. Так вот, машина, в которой ехала Зина, до Оша не доехала, попала по обвал.
Шофер выжил, да мало прожил. Он потом следователю говорил, что около машины видел вроде сестру девушки. Она де руками махала и в машину что-то кидала. М-да… Ему не поверили, очень уж дико все это он рассказывал. Что вроде чёрные струи дыма она кидала.
Однако начальник полиции, никак не хотел дело закрывать, больно всё уж непонятным было. Никогда раньше в этом месте обвалов не было, да и нечему было там обваливаться, крепкая порода, да и алиби у девушки не было. С другой стороны, как можно поверить, что какой-то чёрный дым мог машину с людьми сбросить с дороги. Да и начальству не понравилось, что местный начальник полиции затягивает с закрытием дела, и всё списали на несчастный случай. М-да…
Начальник полиции неожиданно занемог, и как-то умер в одночасье. Поставили ему инфаркт, только я не поверил, потому что знал, что него было абсолютно здоровое сердце. Так и не узнали отчего он умер, а семья его по моему совету в Ош перебралась.
– Жесть! – пробормотал Леший. – Положим чёрный дым сделать не проблема, но струи… К тому же, какую выгоду она получила? Непонятно. Скажем хотела убить сестру, зачем остальных грохнула, и потом, зачем такие сложности? Можно было бы здесь по-тихому кокнуть!
Мы какое-то время молчали, но потом Манька спросил:
– Куда же делись мать с сестрой?
– Они ещё долго здесь жили! Не бедствовали. Коза у них была, поросёнка держали каждый год. Многим не нравилось, что они свинью держат, но связываться с ними не хотели, уж больно они скандальными были. К сожалению, года были лихими, и все выживали, как могли. М-да…
Мать устроилась кухаркой в местное училище. Её дочь Раечка связалась с плохой компанией, которые на кумторе заправляли всеми делами, когда завод встал. Короче, повезло тогда в городе только тем, кто смог устроиться куда угодно, а тем, кому не повезло, и они потеряли работу, была одна дорога на кумтор.
Дочка хозяйки дома вся в золоте ходила, ни с кем не здоровалась. Все думали, что они уедут, но их, видимо, всё устраивало. С другой стороны, дом полная чаша, в деньгах нужды нет, что ещё надо?!
Однажды Раечка на кумторе с матерью, что-то решили отметить, не знаю, что. Не знаю уж почему на свалке, да и все недоумевали? Так они набрали вкусностей и вина. Слышали, как там музыка гремела, да салюты в небо пускали, а утром их нашли мёртвыми. Задушенными. М-да… Так как обе женщины были скандальными, а местные бандюганы у них в доме были постоянными гостями, то никто и особенно не расследовал их смерть. Хотя вроде посадили кого-то. Похоронили дочь с матерью с краю кладбища, где таких же, как они хоронили. Тогда-то и случилось первое кладбищенское землетрясение. Весь угол провалился, земля схлопнулась и стёрла след их могил.
Мы тихонечко перевели дух, а Леший немедленно включил электрический чайник и подлил всем горячего чая. Старик, сделав пару глотков, продолжил:
– Родственников у них не было. Селиться доме из местных никто не захотел, так дом городу и отошёл. Дом-то большой, хорошо обставленный, вот и сделали из него типа городской гостиницы. М-да… Потом приехала как-то комиссия. В этом доме их и поселили.
Первые сутки прошли нормально, члены комиссии показались серьезными, устраивались, осматривали город, а через сутки, ночью, все соседи проснулись от стрельбы. Хотели помочь… Как выяснилось зря. У членов комиссии, оказывается охрана в саду расставила банки из-под пива и давай по ним стрелять, потом крик поднялся – оказывается, собаку пристрелили. М-да…
С этой собакой тоже странная история. Её местные власти поселили в будке, в саду, дом сторожить. Ведь дом-то пустой, так она сбежала, и вторая сбежала, хоть и на привязи была, а вот третью на цепь посадили, вот её-то и пристрелили. Случайно.
Днём комиссия по городу ездила, и на остановленный ламповый завод, и на кумтор. Вечером они опять гулянку затеяли. Опять пальба, шум, крик. В этот раз к ним никто и не вышел. Не ровен час, пьяные кого-то пристрелят. Утром полиция понаехала. Оказывается, они утром ждали эту комиссию, а те всё не едут. М-да…
Полиция и нашла всех. Двух членов комиссии нашли задушенными, а начальник комиссии повесился, к тому же охранники стреляли друг в друга, но они были ещё живыми, хоть и раненными, их в больницу отправили. М-да…
Откачали, а они, очнувшись, какую-то глупость стали говорить. Что де они отбивались, что на них напали, а кто сказать не могут.
Местная полиция, дело быстро прикрыла, комиссия-то было ого-го! В городе об этом никто ничего толком и не узнал. Журналисты и пикнуть не посмели, но один пришёл ко мне и рассказал, что слышал, как полицейские кричали друг другу про какие-то платья. Потом по пьяни один проболтался, что охранники-то хоть и были полураздетыми, но все-таки в штанах, а вот оба члена комиссии были наряжены в женские платья. М-да… Сами понимаете такое не напишешь!
Я сначала отмахнулся от этих разговоров, но потом дело пошло так, что у всех желание об этом говорить пропало. Дело в том, что когда так или иначе гибли на кумторе, то всегда рядом находили обрывок женского платья. М-да… Да не из современных тканей, а из тех, что при Советской власти дорогими считались, из креп-жоржета, да из бархата.
Полиция на кумтор не любит ездить разбираться, потому что однажды погиб полицейский. Наш патанатом, который смог сбежать из города, якобы уехал лечиться и не вернулся, сказал мне между прочим, что полицейского не зарезали, а задушили, и якобы женским пояском от бархатного бордового платья. Вот такие дела!
Вот и всё, что я знаю, хотя могу добавить и у всех убитых здесь подростков, были следы удушения. М-да… У меня сохранился носовой платок, когда мать Тологона, обтирала его разбитую голову. На платке кровь, вроде запёкшая. Если это поможет, то можно проанализировать кровь, хотя понимаю, что скорее всего поздно.
Целитель замолчал, и виноватая улыбка скользнула по его губам. Мы не успели даже рта раскрыть, как Леший стал распоряжаться:
– Куратор, позвоните Эрдалу, что мы чуть-чуть задержимся! Парни, быстро оборудуйте комнату, под исследование бабочек. Не так как для ментов, а более наукообразно. Думаю, что сегодня кто-нибудь припрётся из местных эскулапов, а они знают, как должны выглядеть лаборатории. Лупы, микроскопы ставьте на столы. Столы поставьте в центр, по бокам стеллажи, которые мы привезли, там же расставьте термостаты, холодильники и металлические шкафчики под реактивы.
Гога, немедленно займись с Эдей, изготовлением дневников для исследований. Стёпка, распиши задание по стациям и возможном успехе в поиске новых видов. Котя помоги ей. Всё сделать на ноутах! Манька, потом разными почерками заполнишь дневники.
Дора, мы с тобой оборудуем этот медбокс, более авторитетно. Нужны: холодильник, стол, стационарный ЭКГ! Халаты и бахилы, надо положить у стеллажа на входе, запечатанными в пакеты. Хорошо бы сделать шторку на входе! Куратор, на вас стеллажи, их надо хорошо закрепить! Дора садись и заполняй журнал наблюдения за больным в стационаре. Диагноз такой, чтобы больного было нельзя двигать, но нашей помощи должно будет хватать.
Куратор внимательно посмотрел на него.
– Ничего не хочешь сказать почему так решил?
– Ощущения! – Леший почесал в затылке. – Просто понял, что надо именно так сделать! Нет, вы что расселись-то?! Бегом!
Когда мы выбегали из комнаты, то услышали, как Знахарь спросил Куратора:
– Так доверяете интуиции этого юноши?
– Я им всем доверяю, Уважаемый, Белек Айдарович! Они живут так, что первый, кто додумался, тот и руководит.
– Славная у них семья! Они вместе, потому что сама природа впервые такое пробует, наверное, – Знахарь вздохнул. – Очень уж молодые…
Больше я не слушала, было не до того. Мы разбежались делать, благо дело все всё знали, только Котя в сомнении спросил, помогая мне вшивать в «Дневники» страницы наблюдений.
– Думаешь, они врача пришлют?
– Конечно, но дождутся, когда мы уедем! Дора и Леший должны быть во всеоружии. Не волнуйся! Здесь киношники остаются, в случае чего им помогут.
К нам подошел Профессор и стеснительно покашлял.
– У вас времени совсем не осталось.
Я немедленно выдала ему стерильные комбинезоны, для него и Фермера, а Котя рявкнул:
– Через десять минут выходим. Быстрее! Очень быстрее!
Киношники прижались к стенам, когда мы ускорились.
– Это же надо, как мельтешат! – проворчал Боб. – Ну просто мультик. Вот горе-горькое, я ведь так не сумеют носиться!
Однако мы ему не ответили, слишком мало было времени. Теперь все считали минуты. Мы не волновались, потому что знали, как должны выглядеть. Бур только кряхтел и качал головой. Он не представлял, что можно так быстро двигаться.
Мы, переодевшись и осмотрев друг друга, похватали сачки, коробки с распрямилками и иглами, банки-морилки. Пузырьки с эфиром. Мимоходом переодели Боба, замаскировав его оружие, так что было незаметно, тот, обвешанный фотокамерами и кинокамерами, только моргал.
– Время! – рявкнул Арр.
Мы с шумом выкатились из дверей нашего дома, стараясь привлечь к себе как можно больше внимания. Шума добавили парни Бура, которые сидя в открытых окнах, кричали нам весёлые советы, типа «Ловить вам не переловить», «Солнце воздух и вода ваши лучшие друзья», «Попутного ветра и комаров придачу!». Короче, создали яркий фон для соседей!
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: