в которой мы узнаем кое-что о доме с клумбой
Мы вздрогнули, потому что в комнату буквально вбежала дочь Целителя и всплеснула руками:
– Фух! Хорошо, что вы, ребята, ещё не уехали на экскурсию! Успела-таки! Отец, велел передать, что понял, кто вы, и он может помочь. Он хорошо себя чувствует, и знает, что вы обсуждаете, как всем помочь. Он зовёт вас. Пожалуйста, это очень важно! Поднимитесь к нему! Вам скоро ехать. Скорее!
Фермер кивнул Огонькам и Буру.
– На вас защита! Думайте. Хм… Хоть куст снимайте, но, чтобы у наблюдателей и мысли не возникло, что мы тут к чему-то готовимся! У нас времени чуть-чуть.
Бур нахмурился.
– О, как! Не волнуйтесь, у нас хороший сценарий есть. Парни валим облака снимать, а текст буду читать я! Сегодня, как раз облака красивые. Вот мы и пофотографируем.
Они вышли из дома, окружив его, а мы отправились в комнату Целителя.
Знахарь смотрел на нас с ясной улыбкой.
– Спасибо, девочка, что мою защиту не тронула!
– А как Вы это узнали? – мне стало интересно.
– Я почувствовал это. Я проходы оставил для пчёл, им и меточки поставил, а ты мухам помогла пролететь. Все должны свободно летат. Упустил я эту деталь. Я потом скажу, как такие барьеры преодолевать, а теперь вам всем надо послушать, что здесь произошло много лет назад. До вас тоже сражались с этим злом. Да-да! Злом! Вспомнил я, что мне мой дед рассказывал, хоть и мальчишкой был тогда.
Мы немедленно расселись на полу. Гога и Эдя переглянулись, и Гога попросила:
– Чуть, подождите! Мы защиту сплетём. Парни там на улице здорово лицедействуют, но нам надо получше защитить эту комнату.
Спустя, минуту зазвучала гитара, и чей-то мужской голос запел романсы Дениса Давыдова.
Целитель удивленно воззрился на девчонок.
– Простите, а почему именно эта музыка?
– Она очень чужая для этой местности. Автор давно умер, как и исполнитель. Автор и исполнитель, готовы были за друзей жизнь отдать. Значит нельзя создать фантом! – проговорила Эдя. – Здесь, полную блокаду нельзя ставить, потому что комната будет восприниматься белым пятном. Как-то так…
Мы озадаченно переглянулись.
– Пора нам семинары проводить по обмену опытом. Нельзя всё время учиться на ходу! – сердито проговорил Арр, и добавил. – Я обижен на тебя, сестрёнка!
– Это не моя идея, а Мани! У него мелькнула мысль, о маскировке обыденностью, а я просто додумала. А про семинары ты прав, просто всё так быстро. Мы ничего не успеваем.
Мы переглянулись и вздохнули. Куратор погрозил нам пальцем.
– Кончайте заниматься самобичеванием! А Вы, Уважаемый, рассказывайте! Они умеют слушать и делать выводы.
Мы расселись поудобнее и приготовились слушать. Солнце, заглянувшее в комнату, прошло через букетик цветов, стоявший на подоконнике. Стало радостно и покойно, как дома. Целитель, посмотрев на нас, почему-то печально улыбнулся.
– Придётся начать издалека. Тот дом, в сад которого вы хотели заглянуть, долго стоял пустым, никто его не покупал, его не охраняли, но никто и не грабил. Сюда мало кто приезжает! Многое о городе умалчивают, да и был этот город долго закрытым, ведь здесь были обогатительные урановые фабрики. Однако всё-таки люди приезжали и сюда, чтобы работать. Этот дом предлагали купить, но на всех, кто искал себе жильё, этот дом производил тягостное впечатление, хотя вроде и большой, удобный, хорошо отремонтированный. Да и хозяева продавали очень дешево, хоть дом и с хорошей мебелью, с техникой и с большим садом. На заднем дворе под окнами дома розы редких сортов цветут.
Целитель замолчал, видимо, подбирая слова.
Фермер, своим густым голосом прохрипел:
– Хм… Уважаемый! Вы можете говорить совершенно откровенно! Эти ребята многое видели, да и пора разобраться, кто здесь всё портит.
Дочь подбежала к целителю, и дала ему в руки чашку с горячим чаем.
Знахарь вздохнул.
– Я ведь боялся, что, не поверите, но… – Старик вздохнул потом решительно кивнул и продолжил. – Мой дед тоже знахарем был, но редко пользовался своим даром. Время было опасное – тогда за знахарство сажали! Дед лечил, только когда у людей было безвыходное положение. Никто из них никогда не рассказывал, кто им спас жизнь. М-да… Я маленький был, лет шести, когда однажды вечером дед пришёл ко мне. Ох, наверное, удивляетесь! Почему не к отцу? Да потому что у того дара не было. Дед прошептал: «Ухожу, малыш. Запомни! Я пошёл связывать зло. Всем скажешь, что ушёл по грибы. Меня не найдут. Не плачь! Если тебе покажут мою руку, запомни её!», – он показал мне ладонь, на ней была с татуировкой ключ.
Мы переглянулись, когда он протянул левую ладонь, и мы увидели на ней старинную татуировку – ключ.
Котя прошептал:
– Сама появилась?
Старик кивнул ему.
– Ты угадал! Сама. Дед же мне сказал: «Запомни, если знак остался, я справился, если исчез, то нет. Как увидишь ключ на моей руке, уезжай отсюда! Обязательно! Мать позаботится, а ты не спорь с ней. Как почувствуешь, что у теб дар проснулся, то возвращайся. Значит, разбудили зло. Помоги тем, кто придёт с ним бороться! Не волнуйся, знак у тебя появится!». Я стал просить, чтобы он сказал, что это за дар, да он усмехнулся и ответил, что сам увижу. Так и случилось. М-да… Дед ушёл, и только через три дня нашли в горах его растерзанный труп.
– Бог мой! – пролепетала Гога. – Вы его увидели?!
Старик горько улыбнулся.
– Отец не хотел меня брать на опознание, но я настоял. Когда увидел изуродованное тело, то заметил на руке, знак о котором он мне говорил. Тогда все ещё удивлялись, какой я смелый. Я гладил дедушкину руку, но не плакал, а хотел найти обидчика. Глупый был – всё клялся, что де найду убийцу!
Дора метнулась из комнаты и принесла стаканчик с каким-то лекарством. Белек-Ата выпил и продолжил свой рассказ.
– Мама очень переживала и всё сделала, чтобы моя жизнь была радостной. Не хотела, чтобы я здесь жил. М-да… Много рассказывала о мире. Уговорила отца уехать отсюда. Мы жили в Оше, а потом захотелось мне мир увидеть, и я уехал в Москву. Уехал учиться делу, совершенно не связанному с врачеванием… – Старик закашлялся. – Простите, вроде я это говорил. Я долго жил не здесь, и меня совершенно не тянуло на родину.
– Простите, что прервал… – Котя кусал губу.
– Я знаю, мальчик, что ты хотел спросить. Я прожилд в Москве до тридцати лет. Беспечно и счастливо. Женился, а потом как-то у брата жены случился завороток кишок, и врачи сдались и стали готовить его к операции. Прямо после моего Дня рождения. М-да… Мне исполнилось тогда тридцать три. Когда жена мне рассказала, что её брата готовят к операции, внутри у меня разлилось тепло, а на руке появился ключ. Я пришел к нему и всю ночь сидел с ним и лечил его. Наутро, он встал жив здоров. Тогда врачи долго суетились, понять ничего не могли. Вот тогда-то я разговор с дедом вспомнил… До деталей.
– Вы вернулись сюда? – ахнула Эдя. – Не побоялись?
– Страха не было, никакого. Уговорил жену легко, и мы поехали жить сюда. Удивительно, но здесь так всё изменилось! Аула, конечно, не было, а был светлый город Майлу-Суу.
Мы слушали, раскрыв рот, а Целитель начал задыхаться. Дора немедленно сделала ему укол и сообщила:
– Нельзя, у него сильно подскочило давление. Эдя нужно его подкачать.
Эдя вопросительно посмотрела на меня.
– А я сумею? – я испугалась.
– Не ты, а мы с Дорой. Ты с Котей поможете, нам одним не справиться с программами развития.
Дочь знахаря тихо заплакала, а Фермер прокашлялся и провозгласил:
– Хм… Справитесь! Давайте! Вы сможете. Долг платежом красен.
Эдя и Дора, положили руки на голову Целителю. Котя поманил меня и развязал свой хвост, я немедленно последовала его примеру. Его же многому научили в монастыре и пока не стоила что-либо спрашивать, а только доверять. Мы сцепились руками, и наши волосы переплелись.
Все увидели, как над головой целителя возник столб света, и Дора с Эдей одновременно воскликнули:
– До срока!
Я удивленного осматривалась, потери сил не было, а наоборот, пришло ощущение, что я в детстве на полянке валяюсь среди зарослей мятлика и ромашки, а солнышко ласкает меня.
Котя ухмыльнулся, поцеловал меня в щеку, и завязал свой хвост, потом начал плести мою косу, от этого мне стало так хорошо, как будто мы ночь любовью занимались. Котя шепнул:
– У меня те же ощущения.
– Не скажешь, что вы сделали? – прошептал Манька, у которого рожица вытянулась от любопытства.
Фермер укоризненно покачал головой:
– Ну право, что это ты тупишь?
Манька разулыбался, и сообщил:
– Делов-то! Я понял! Они с ним договорились.
Целитель с изумлением посмотрел на нас, потом сел на диване, выпил остывшего чая. Дочь смотрела на него в изумлении.
– Отец, я ещё горячего принесу.
– Неси, и не только мне, а всем. Поухаживай за ними! Они мне десять лет жизни подарили. Эта земля тоже помнит свой долг перед моим дедом. Она помогла им.
Арр и Леший ушли помогать, готовить чай, и вскоре мы все сидели с бокалами чая. Я покачала головой, чай был сладким.
– Не кривись! – шикнул на меня Леший. – Это не сахар, а местный мёд. Всем от этого только лучше, мы по ложечке положили. Уважаемый, у нас мало времени! Эртал, наверное, уже ждёт, да и наблюдатели врага могут что-нибудь предпринять.
Целитель взглянул на нас и нараспев заговорил:
– Горы посланы людям для испытания силы духа и чистоты души. Видимо поэтому, так многих тянет в горы. Поднимаясь на самую высокую вершину, они думают, что так испытывают свою судьбу, но не догадываются, что это и есть их судьба.
– Люди обычно жалуются на судьбу, – тихо прошептал Манька.
Знахарь покачал головой
– Зря это они делают! Видимо забыли, что Аллах им всегда предлагает выбор, но они хотят, чтобы кто-то решал за них, когда трудно. М-да… Не видят предложенных путей и страдают. Удивительно, что именно в страданиях люди копят понимание и силу.
– Но они страдают, – тихо проговорила дора, вспоминая свою жизнь. – Им больно.
– Да! Они страдают, а судьба их скручивает в тугую пружину, копя силу ответа. Если ты не сломался и не испугался, если понял, что тебя готовят к чему-то иному: к другой жизни, и всё, переживаемое ими, это только пролог, то ты перестаёшь быть слепцом и выбираешь истинный путь. Аллах благословил тебя на это! Когда же мы не видим выбора, предоставленного Творцом, мы всё равно выбираем, только вот неизвестно что это за дорога, и кто её нам предложил!
Мы озадаченно переглянулись, понимая, что Старик ищет, как рассказать то, что он и узнал, и осознал.
Куратор, звучно произнес.
– Они готовы проанализировать.
Старик покачал головой.
– Рано! Вам покажется странным то, что я расскажу, но… Этот город хоть и молодой, был построен на крови и слезах людей, ну и на их мечтах. Те, кто выжили, очень изменились. Очень! Некоторые провели здесь счастливую молодость, некоторые ради комфорта шли на всё. М-да… Я не о том, для чего здесь построили город, я о том, как люди здесь жили! Были те, кто не сломался и остался со светлой душой. Они хотели улучшить жизнь. Были и иные. В том доме, из которого на вас напали… – Знахарь нахмурился и погрозил нам пальцем. – Не спорьте! Напали! Я видел, как эта девочка защищала своего любимого. Повторяю, напали! В этом доме всё время селятся люди с чёрной душой.
– А если селятся нормальные? Что происходит с ними? – взволнованно поинтересовался Арр.
– Один раз было и такое. Дом ведь дёшево продают. Поселился там местный учитель, только заболел сразу. Хороший был человек, всё чах и чах, а потом у него жена заболела и дочка. Вот и прожили они здесь всего-то полгода и уехали в Ош. Дом выставили на продажу в полцены, теперь там живёт этот… М-да… Даже не знаю, как его назвать?! – Старик покачал головой. – Смешно, но из соседей никто даже имени его не знает. В полиции, наверное, знают, но их никто не смеет спрашивать, а полицейские и не распространяются ни о чём.
– Так кто же первый там поселился? Кто строил этот дом? – Арр взволнованно расчесал кончик косы. – Простите, но ведь там не просто негодяи жили, а те, кто совершили какое-то злодейство?
– Правильно, юноша! Злодейство… Мой отец мне всё о них и рассказал, а ему рассказал, тогдашний начальник милиции. М-да… Он пытался расследовать некое тёмное дело, да не смог, умер.
Старик посмотрел на нас, потом на наших Учителей. Куратор кивнул ему.
– Говорите, времени мало!
Знахарь певуче продолжил:
– Жил в том доме инженер, с женой и двумя дочерями. По его проекту и построили этот дом. Приехали они с Волги. Часто они в гости соседей звали. Широко праздновали и первомайские праздники, и октябрьские, и новый год. Жена инженера мастерица была готовить. Вся улица, когда она к празднику что-то готовила вдыхала ароматы: запахов русских пирогов, кулебяк, курников, винегретов. К детям хорошо относились, пока взрослые гуляли, да песни пели, дети в саду играли. Там и качели были, и домик крошечный, и лесенка, на большую грушу. Инженер с женой столы выносили прямо перед домом, над ними растягивали простыню и в прохладе гуляли. Их считали очень гостеприимными. М-да… Приглашали и моего отца.
– Простите, – прошептала Гога. – А кем работал Ваш отец.
– Он был инженером-электриком. Отец мне рассказывал, что жена хозяина дома очень гордилась своим дедом, говорила, что он хоть и имел всего три класса, а всем своим дочерям образование дал. Её мать была фельдшером, но посвятила себя воспитанию дочки и сына. У вот что удивило тогда отца, он ведь бывал у них в доме, но ни фотографий на стене, ни альбомов родственников, которыми гордилась хозяйка дома не было, а ведь тогда это было принято вешать на стены фотографии родных. М-да… Отец рассказал об этом своему другу, начальнику милиции, и тогда-то узнал от того, что эта семья приехала сюда, потому что на них пало подозрение, что они как-то уморили родного брата хозяйки. Дело до суда дошло, но ничего не доказали, а они уехали подальше ото всех. Кхм…
– Они сбежали! – Манька поежилась. – Туда, где их не могли достать.
– Да, потому что тогда это был закрытый город. Думаю, что там, в их родном городе соседи не поверили суду и плохо к ним стали относится. Городок, где они жили, маленький, Сызрань называется, все и про всё друг о друге знали. Вот и стало им там жить невмочь. М-да… У инженера, там осталась жить очень дальняя родственница. Однако они приехали сюда без неё, и почти не переписывались. Об этой родственнице сам хозяин дома моему отцу рассказал, жалел, что она не поехала с ними.
– Может и не виноват был тот инженер, – предположил Манка, – а его жена что-то сотворила?
Эдя шикнула на него:
– Тихо ты! Не мешай!
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: