- Кирюш, мы в эти выходные к родителям на фазенду, маме подсобить надо. К Светке с Пашей в другой раз заглянем. Ничего ведь критичного, а? - Алина, деликатно снимая дневной грим ватным диском, обернулась к супругу. На её губах играла легкая, почти невесомая полуулыбка, но глаза смотрели испытующе.
Кирилл замер с книгой в руках.
- Как это «не заглянем»? - он даже немного опешил, откладывая чтение. - Мы же почти месяц планируем эту вылазку. Все давно договорено. Они уже и провизию закупили, мясо для шашлыка… У Павла, между прочим, круглая дата намечается, юбилей!
- Ну, сама дата у него в среду, а не в разгар уикенда, - мягко возразила Алина. - Мы обязательно созвонимся, поздравим от всей души. Хочешь, после твоей службы специально заедем, презент вручим? Он точно обрадуется нашему вниманию.
- Алин, тебе не кажется, что это… ну, как минимум, невежливо по отношению к друзьям?
- Кирилл почувствовал, как внутри начинает подниматься волна раздражения. - И вообще, позволь спросить, при чем тут мамина фазенда и наши совместные планы? Мне кажется, или наши планы все чаще и чаще удивительным образом совпадают с мамиными, и чаша весов почему-то всегда склоняется не в нашу пользу…
Он старался говорить спокойно, но голос предательски дрогнул.
- Ну, котик мой, ну, рыбонька моя золотая… - Алина подошла ближе, её голос стал вкрадчивым, почти умоляющим. - Ну не кипятись ты так. Это же мама… Маме обязательно нужно поддержка, ты же знаешь. Она ведь совсем одна… Был бы отец в добром здравии, он бы, конечно, со всем управился, а так матушке и помочь-то совершенно некому, кроме нас с тобой…
На её лице отразилась такая неподдельная скорбь, а глаза увлажнились, будто она вот-вот готова была разрыдаться. Кирилл тяжело вздохнул и насупился. Эта повторяющаяся из раза в раз ситуация ему уже порядком, если не сказать больше, осточертела…
Когда они только поженились, оба были без пяти минут выпускниками местного университета в областном центре. Собственного угла, разумеется, ни у одного из них не имелось. Родным сразу и категорично заявили: жить будут исключительно отдельно! Никак иначе! Молодая семья должна строить свой быт самостоятельно! Но когда они приценились к стоимости аренды квартир, прикинули свои скромные доходы и предстоящие расходы, то быстро поняли, что эту самую желанную самостоятельность им пока не потянуть. А тут и мама Алины, Маргарита Львовна, вовремя вставила свое веское, такое тактичное слово.
- Деточки мои милые, да что тут и думать-то так долго! - ворковала она. - Я одна кукую в просторной трехкомнатной квартире. Места – хоть танцуй! Что ж вам мыкаться по съемным углам, да выдумывать что-то несусветное. Всё уже давно выдумано до вас – переезжайте ко мне! Живите, сколько потребуется. И мне будет веселее, и вам какая-никакая экономия и подспорье. А там, глядишь, и на первый взнос по ипотеке накопите, или еще что-нибудь придумаете…
Кирилл глубоко задумался. Ох, как он был наслышан про все «прелести» житья-бытья с тещами. Очень, очень хорошо наслышан из рассказов друзей и коллег, поэтому и не пылал особым желанием соглашаться на это, казалось бы, выгодное предложение. Но молодая супруга буквально повисла у него на шее, заглядывая в глаза с такой всепоглощающей любовью и надеждой.
- Кирюшенька, котик мой, солнышко мое ясное, ну давай к маме переедем, а? - жалобно протянула Алина, её глаза блестели. - Она ведь совсем одна с тех пор, как папы не стало… Ей так тяжело морально, ты не представляешь… А тут и мы сможем на собственное жилье подкопить немного, и мамочке будет не так одиноко. С нами-то ей всяко веселее будет… Она у меня такая хорошая, вот сам увидишь. Ты от неё ни одного грубого слова не услышишь. Педагог все-таки с многолетним стажем, интеллигентнейший человек…
Кирилл, после долгих колебаний, сдался. Теща, Маргарита Львовна, и вправду оказалась женщиной на удивление культурной, образованной и неизменно вежливой. И худого слова Кирилл действительно никогда от неё не слышал. Лишь неизменные дежурные улыбки, протокольные «доброе утро» и «спокойной ночи», да дежурно-заботливое «приятного вам аппетита» за ужином…
Но в какой-то не самый прекрасный момент он с неприятным удивлением обнаружил, что абсолютно все, о чем они говорят с женой, что обсуждают в своей комнате, даже то, над чем спорят или чему вместе смеются, немедленно становится известным её маме. Причём полностью, во всех мельчайших подробностях и деталях. Поначалу он очень мягко, деликатно и тактично пытался донести до сознания Алины, что существуют вещи сугубо личные, не предназначенные для маминых ушей. На что она только легкомысленно отмахивалась своей изящной ладошкой.
- Ой, ну перестань ты, право слово. Что я такого ей рассказала-то. И вообще, это же мама! Самый родной и близкий мне человек на всем белом свете. Она же нам только добра желает и ничего плохого никогда не посоветует…
Первая по-настоящему серьёзная размолвка у них произошла, когда они вознамерились приобрести подержанный, но крайне необходимый им холодильник. Старый совсем дышал на ладан. К этому времени учеба в университете благополучно завершилась, и именно Кириллу было затруднительно каждый день возить продукты с рынка, так как ближайший супермаркет был неблизко. Да и вообще, и закупками с нормальным холодильником проще, и для прочих домашних нужд он был необходим… Поэтому вечером все обсудили и твердо решили – новой бытовой технике в семье быть!
А уже на следующее утро, после завтрака, Алина долго о чем-то шепталась с мамой в её комнате. После чего с видом эксперта, постигшего все тайны бытия, явилась к мужу.
- Кирюш, мы тут с мамой посоветовались и пришли к выводу, что холодильник нам сейчас лучше не приобретать, - уверенно заявила Алина, задумчиво проводя массажной щеткой по своим длинным шелковистым волосам, которые так безумно нравились Кириллу. - Мы ведь только-только на ноги встаём в финансовом плане. Нам пока не до таких крупных трат. Подождем немного.
Сначала у Кирилла от изумления буквально отвисла челюсть, потом на несколько мгновений у него просто пропал дар речи. А когда он наконец пришёл в себя и смог бы что-то возразить, нужно было уже со всех ног торопиться на пригородный поезд, иначе можно было безнадежно опоздать на службу… Разговор, понятное дело, откладывался до вечера.
- Алина, тебе не кажется, что нам с тобой нужно очень серьёзно и обстоятельно поговорить… - начал он этот непростой разговор сразу после ужина, едва они уединились.
- О чем это ты? Что-то случилось? - выжидающе, с плохо скрытой тревогой, уставилась на него Алина.
- Во-первых, по поводу холодильника. Он нам действительно крайне необходим. И я считаю абсолютно целесообразным его купить в самое ближайшее время. Во-вторых, относительно твоей мамы. Я ничего против неё не имею, Маргарита Львовна прекрасный, замечательный человек… Очень вежливый, культурный и… - другие эпитеты почему-то никак не шли Кириллу в голову. - Но её стало слишком, непозволительно много в нашей с тобой жизни. Очень много. Ты отдаешь себе в этом отчет? - он выжидательно, с затаенной надеждой смотрел на жену.
А она вдруг обиженно сморщила свой прелестный носик и неожиданно начала плакать, размазывая остатки туши по миловидному личику:
- Ты не любишь мою мамуууу… Что она тебе такого сделалааааа… Значит, ты и меня совсем не любиииишь… Ыыыыы…
Тут Кирилл растерялся совершенно. Что-что, а против женских слез он всегда был абсолютно бессилен. В итоге новый холодильник они тогда так и не купили, а ссора как-то сама собой постепенно сошла на нет. Но неприятный осадочек остался. Такой едва уловимый, но очень стойкий и горький…
И вот теперь – очередной «бесценный вклад» мамы Алины в их семейную копилку терпения. Выходило так, что куда-то выбраться из дома, провести время вдвоем или с друзьями они могли, только опираясь на милостивое разрешение и благосклонное настроение тещи. Кирилл физически ощутил, как внутри у него начинает закипать доселе неведомое ему чувство – праведное возмущение. А ещё жгучее раздражение и почти неконтролируемая злость. Он отчётливо понимал, что или сейчас, или уже никогда. Или сейчас он сумеет все расставить по своим законным местам и тем самым сохранит их семью. Или будет уже слишком поздно, и семьи у него, по сути, уже давно нет. А есть только теща и её безгранично преданная дочь…
- Значит так, Алина, - его голос звучал непривычно твердо и решительно, - я сейчас же собираю свои вещи и временно переезжаю к своему коллеге, Валере. Они с супругой как раз улетели в Египет на две недели. Я уже с ними предварительно договорился, и они совершенно не против приютить нас на это время. А я тем временем буду активно искать нам отдельную квартиру. Ты идешь со мной?
Он смотрел прямо в глаза оторопевшей жене и ждал… Секунды тянулись, как часы.
Алина растерянно переводила взгляд то на его лицо, то на его руки, уже методично укладывавшие в дорожную сумку вещи.
- Кирюша, ну мы же вроде обо всем договаривались… Как же так… И ты вот так вот, запросто, бросаешь меня… Так просто? Ты же прекрасно знаешь, что я не могу, просто не имею права оставить маму одну… Ну ты же это знаешь, Кирилл… - у Алины предательски дрожали губы, а в глазах стояли слезы. - Ты… ты просто не оставляешь мне никакого выбора…
- Алина, выбор есть всегда, - глухо произнес Кирилл, застегнул молнию на сумке и, не оборачиваясь, закрыл за собой дверь…
…Через три бесконечно долгих дня Кирилл деловито ставил на плиту небольшую кастрюльку, намереваясь приготовить себе незатейливый холостяцкий ужин – отварить пару сосисок. Внезапно в дверь настойчиво позвонили. Быстро вытерев руки о забавный голубой передник (собственность жены Валеры, оставленный на видном месте), он поспешил открывать.
Звонок снова нетерпеливо затрезвонил, короткой, почти требовательной трелью, мол, поторопись, открывай же быстрее.
- Иду, иду уже! - крикнул Кирилл, немало удивившись такой настойчивости незваного гостя…
На пороге стояла Алина. А рядом с ней – пара объемных чемоданов. От полной неожиданности Кирилл застыл на месте, как вкопанный.
- Что, так и оставишь законную жену вот так мерзнуть на пороге? И даже горячими сосисками не угостишь? - слегка улыбнувшись, Алина шутливо потянула носом воздух, изображая вселенский голод. Он молча отступил вглубь прихожей, давая ей возможность пройти…
Спустя какое-то время они сняли уютную, хоть и небольшую, однокомнатную квартиру-студию на окраине города и наконец-то зажили своей, молодой, пусть и не всегда идеальной, но собственной жизнью. Мама, конечно, пообижалась для порядка недельки две, демонстративно не звонила, но потом постепенно успокоилась. Что поделать, дочь-то одна, единственная, другой не будет. И лишь Кирилл иногда, нет-нет, да и замечал на себе недобрый, какой-то колючий, косой взгляд тещи. Но настолько мимолетный, почти неуловимый, что порой он ловил себя на мысли, что ему это, возможно, просто показалось…
А как вы думаете, показалось ли ему? И сможет ли теща когда-нибудь искренне простить зятю этот "бунт"?
Всем большое спасибо за лайки, комментарии и подписку❤️