Все склонились. Хюррем тоже поднялась на ноги, но взгляд Сулеймана был направлен на неподвижно лежащую на столе Мерьем, чье лицо теперь даже отдалённо не напоминало красавицу, какой она являлась несколько минут назад. Султан быстро подошёл к девушке и взял её на руки. Лекари сказали, что жизни Мерьем ничего не угрожает, а шрамы на лице заживут, спустя некоторое время. Валиде-султан приставила к покоям Хюррем стражу, впуская и выпуская только Дениз. Шехзаде Мехмеда она отдала кормилице, к матери его не приносили. Гюльфем все это было очень выгодно — Махидевран в Старом Дворце, Хюррем в опале, а Мерьем в лазарете. Ни Залия, ни Гюльнихаль, ни Махпейкер, ни Гюрайсун, посетившая его незадолго до Мерьем, падишаха не интересовали. Покои султана Гюльфем теперь посещала единолично. Султан утром передал Хюррем через Сюмбюля, чтобы собирала вещи в Старый Дворец. Та разгромила покои так, что пришедшие на следующий день за ней евнухи не смогли открыть дверь. Дениз сидела в пустующей детской, сжав