Таня сидела за ужином, когда Андрей, не отрываясь от телефона, бросил:
— Мам, привет. Твоя мама звонила. Говорит, они на выходные на шашлыки собрались.
— Рада за них, — ответила я, ковыряя салат, но в голосе сквозило равнодушие.
— Рада? — Андрей усмехнулся. — Ты же Людмилу Ивановну на дух не переносишь.
— Ну, свекровь как свекровь. Пусть едут. Мне-то что? — я пожала плечами. — А мы тут при чём?
Он посмотрел на меня так, будто я должна была догадаться:
— Они хотят на нашу дачу.
— С чего вдруг? — я отложила вилку, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Почему именно на нашу?
— У них своей нет, — Андрей пожал плечами, словно это всё объясняло.
— А у нас, значит, есть? — я прищурилась. — И что теперь?
— Тань, у нас в субботу автосервис, машина барахлит. Какие шашлыки?
— Я сказал, что мы не сможем, — успокоил он. — Но они… — он запнулся, — попросили ключи. Сами разберутся. Без нас.
Я промолчала, проглотив возмущение. Дура, согласилась. И всю неделю жалела.
В следующие выходные мы наконец выбрались на дачу. Родни Андрея, к счастью, не было. Но, увидев, что они натворили, я поняла, почему "к счастью".
Дача напоминала поле боя: грядки перекопаны, ягодные кусты ободраны, дачный туалет вонял так, что лучше не вспоминать. В доме — грязные следы на полу, царапины, на плите — кастрюля с присохшим молоком. А на кухне — оборванная занавеска, колыхавшаяся от сквозняка, как флаг капитуляции.
— Это что за свинство? — я повернулась к Андрею, сдерживая ярость. — Позвони им, пусть приезжают и убирают!
— Успокойся, — он нахмурился. — Подумаешь, перетрудилась. У нас же стиралка есть. Закинул — и всё.
— А давай ты в следующий раз будешь закидывать? — огрызнулась я. — Или хотя бы скажи им, что я не в восторге от такого бардака. Ты-то, похоже, доволен, как слон.
Андрей промолчал, и я перестала с ним разговаривать. Правда, всего на пару дней. Мы же молодые, поженились по любви. Хотя, если честно, я всё чаще думала, что поторопилась.
Свадьбу мы сыграли год назад. Детей не планировали, хотели пожить для себя. Работа, дом, друзья — всё как у людей. А потом мама с отчимом подарили нам дачу.
Иван Петрович, мой отчим, — мужик что надо. Бывший полковник ВДВ, бодрый, подтянутый. Всегда начинает с: "Тань, не сиди, дела у дяди Вани найдутся". И у него правда всё получается. Работает, сдаёт свою однушку, накопил с мамой на домик в садоводстве.
— Это тебе, дочка, — сказали они.
К нему я обращалась за советом чаще, чем к маме. Она даже немного обижалась.
Но с появлением дачи родня Андрея вдруг полюбила меня всей душой. И сразу всей толпой.
Выходные вдвоём закончились. Все вспомнили, что шашлыки на природе вкуснее, особенно зимой. А банька? После парной — в снег или в бассейн летом. Сказка. Двоюродные братья, тёти, бабушки — все потянулись к речке, к мясу, к халяве.
Я разрывалась между стиркой и уборкой. Все приезжали с ночёвкой. Андрей топил баню, жарил шашлыки. Мне это осточертело, но ссориться не хотелось. Хотя уже тогда было ясно: добром это не кончится.
Я ждала выходных не с радостью, а с тревогой. Как писал классик: "И снится мне не рокот космодрома, а дом, где сохнет выстиранное бельё".
Свекровь, Людмила Ивановна, родила Андрея поздно. Прожила при социализме, где всё было "колхозное". После свадьбы, когда мы жили вместе, я это прочувствовала. Она и Машка, сестра Андрея, брали мои кремы, шампуни, даже тапочки. Меня тошнило от этого. Я настояла на съёмной квартире:
— Пора от маминой юбки отвыкать.
И вот — снова дача. Звонит Людмила Ивановна, просит ключи. Машка решила вывести туда начальницу. Баня, шашлыки, всё по полной. Нас, конечно, не спросили.
— Ну что, дадим ключи? — Андрей вопросительно посмотрел на меня.
Он помнил, как я бесилась после прошлого "нашествия". Время ещё было, но я поняла: пора действовать. Муж тут не помощник.
Я позвонила маме, потом Ивану Петровичу. Рассказала всё без прикрас.
— Помогу, — сказал он. — Когда приедут? И как себя вести? Припугнуть или радикально?
— Радикально припугнуть, — ответила я, готовая ко всему.
— А ты говорила, что дача на тебя оформлена? — уточнил он.
— Кажется, нет. Но они, наверное, думают, что моя.
— Не волнуйся, дочка, всё сделаем, — и отключился.
Позже он рассказал, как всё прошло. Когда компания из шести человек подошла к калитке, их встретила картина: трое крепких мужиков в шортах и голубых беретах жарили шашлыки, потягивая пиво. Женщины копались на грядках. Дети пускали мыльные пузыри. Идиллия.
— Вы кто? — спросила полная женщина. Это была Машка.
— Я хозяин дачи, а это мои друзья, — с достоинством ответил Иван Петрович. — А вы кто будете?
Ответа не последовало. Машка попыталась объяснить про родство и ключи, но запуталась. Ключи отобрали, компанию выгнали, пригрозив разобраться, откуда у них чужие ключи.
— А если что, — добавил Иван Петрович, — макнём в фонтан.
Десантники, они такие.
Через пару часов позвонила Людмила Ивановна. Я слышала, как она орёт в трубку. Андрей не возражал.
— Почему не сказала, что дача не твоя? — он еле сдерживал злость.
— А вы спрашивали? — спокойно ответила я.
— Могла бы намекнуть! Я думал, она по документам твоя.
— А я поняла, что вам это без разницы, — я сорвалась на крик. — Всё вокруг ваше, и наше тоже ваше!
— Ты понимаешь, как некрасиво получилось? — Андрей повысил голос.
— Очень некрасиво, — согласилась я. — Дядя Ваня хотел отдохнуть с друзьями, а тут какие-то тётки с детьми и претензиями.
— При чём тут твой отчим? — возмутился он. — Машка пригласила начальницу, чтобы задобрить. У них сокращения на работе. И что теперь?
— Если её уволят, это на твоей совести, — Андрей зашёл с козырей.
— Не нажились на халяву — сидите дома, целее будете, — отрезала я. — Вы же жили без этой дачи. И дальше проживёте.
— Да, — зло процедил он. — Но твоей родне там теперь делать нечего.
— Честно? И до этого было нечего, — я вышла, оставив его одного.
Мы крупно поругались. Впервые так серьёзно. Машку, как и ожидалось, уволили. Людмила Ивановна явилась к нам через пару дней:
— Я тебе никогда не прощу этого оскорбления! Мы к тебе с любовью, а ты наплевала нам в душу!
— Если ваша дочь такая недалёкая, что её и без меня уволили бы, при чём тут я? — я не сдерживалась. — Мне её не жаль.
Андрей молчал, отводя глаза.
— Видимо, наши отношения закончились, — сказала я.
— Дядя Ваня, кажется, я развожусь, — сообщила я отчиму. — Подготовь маму.
— Долго собиралась, — ответил он. — Жить где будешь?
— Не знаю. Сниму что-нибудь.
— У нас однушка освободилась. Заезжай. Коммуналку потянешь.
— Я люблю тебя, дядя Ваня.
— И я тебя, дочка.
Сегодня я впервые ночую в новой квартире, ощущая себя почти свободной. Подала на развод. Это взорвало родню Андрея, но мне всё равно. Я покончила с прошлым.
"На новом месте приснись, жених, невесте", — пробормотала я, укладываясь. Мама говорила, что надо ловить все возможности.
Засыпая, я подумала: как же нам повезло с Иваном Петровичем. Чуткий отец, любящий муж, настоящий полковник.