Это история о том, как дремучесть и необразованность, помноженные на равнодушие и нелюбовь чуть не привели к трагедии.
Я познакомилась с ней стоя в очереди в манипуляционную. Длинный хвост собрался в ожидании внутримышечных уколов. Каждому своё. Но выходили все с одинаково наморщенными носами. Болючий препарат или нет - к седьмому-восьмому дню уже всё равно, потому что куда ни целься, всё равно попадёшь в больное место.
Она была в пёстром синтетическом халате с растрёпанным узлом волос на макушке.
- Анжелика! - Из манипуляционной выглянула сердитая медсестра. - А ну, живо сюда!
- Ой, не, тут девочка спешит, я уступаю. - Та, которую назвали Анжеликой, лихо протолкнула вперёд соседку по очереди, а сама отступила на шаг назад.
Когда та вышла из кабинета, потирая зад, Анжелика тут же уступила свою очередь следующей. И следующей. И следующей. И мне тоже. Оказавшись таким образом самой последней.
Я вышла, а Анжелику опять зазывали внутрь:
- Иди давай! Сколько можно!
- Ой, доктор, очень я уколов этих боюсь.
- Я не доктор, я медсестра.
- А выглядите как доктор. Ой, а можно сегодня не больно колоть?
Я ждала под кабинетом, то ли на КТГ меня потом должны были отправить, то ли ещё куда, и потому всё слышала.
Она вышла, поправляя на ходу халат. Перехватив мой взгляд, она тут же остановилась и сходу начала говорить:
- А ты недавно тут? А с чем попала? А я уже пятый раз. Только до этого всегда на скорой приезжала...
Мимо шла санитарка с ведром:
- Анжелика! Ёлки-палки! Свежие уши нашла? Ещё не все тебя знают?
Довольно скоро я узнала, что Анжелика тут "долгожитель", каким буду и я. Ей в отделении было отчаянно скучно, дома-то хозяйство, огород, телевизор. Читать она то ли совсем не умела, то ли просто плохо получалось, поэтому всевозможные журналы для беременных, которые кипами лежали во всех палатах (и с каждой выписавшейся эти кипы только росли) её не интересовали. Единственным развлечением были беседы. Каждая новая соседка по палате, по столу в буфете, по очереди на УЗИ и т. п. становилась слушателем. И я тоже.
История Анжелики была с одной стороны типично-трагичной для сельской цыганки. В школу она походила совсем немного, до замужества. Выдали её очень рано. С возрастом тут она путано врала. Говорила, что в восемнадцать, но при этом школу бросила в пятом, что ли, классе. Брак, конечно, договорной. И выдали её достаточно далеко от дома. Со свекровью не сошлась. Муж был старше, и в "женские дела" по её словам не вникал. Но у меня почему-то создалось впечатление из её внезапных недоговорок и пауз, что он её побивал.
Она действительно уже в пятый раз попала в роддом. Все предыдущие четыре раза по скорой. И все разы то ли с преждевременными родами. То ли с отслойками. То ли ещё Бог знает с чем... По её рассказам понять было невозможно.
- Сначала живот как заболит, потом совсем плохо становится. Тут уже скорую мне и вызывали... С мигалками ехали. Быстро, ох, машину аж кидало, как вспомню, так аж страшно. А в больнице каждый раз операцию делали... Каждый раз живот резали.
Четыре кесаревых. И в итоге двое детей. Старшая девочка, и младший мальчик. Ему было всего полтора года.
Он впервые остался без мамы надолго. И частенько не хотел засыпать с бабушкой. В этом случае бабушка звонила Анжелике, и та ходила взад-вперёд по коридору отделения, напевая колыбельные на цыганском языке в телефон. В половину двенадцатого ночи - самое то для хорошего сна. Её неизменно ругали с поста, а она оправдывалась:
- Ванечка совсем маленький, за мной скучает, без песенки не заснёт. Сейчас, сейчас, ещё чуть-чуть... Свекровь поёт - не то. Надо,чтоб мама.
Каким чудом на этот раз Анжелика на этот раз оказалась госпитализированной, мягко говоря, заранее? Да просто опять её привезли по скорой с болью в животе. А из отделения уже не отпустили. Мало того, что четыре рубца на матке и после последнего кесарева прошло всего полтора года, так ещё и тромбоциты стремились к отрицательным величинам.
- Доктор, ну что? - Сколько раз она встречала своего врача в коридоре, столько раз и задавала этот вопрос.
- Ну, низкие. Ничего не изменилось.
- О-хо-хо... - Вздыхала Анжелика. - Домой нельзя?
- Куда?! Лежи тут. Не дай Бог, рожать начнёшь. Нам тебя хотя бы до тридцати пяти недель дотянуть надо. И анализы в норму привести.
- Свекровь ругается... Дома дети маленькие плачут. Миленький, ну, может, можно что-нибудь сделать?
- Мы делаем всё, что можно. Домой тебе нельзя.
- О-хо-хо, - снова вздыхала Анжелика, но уже с каким-то облегчением и шла дальше.
По вечерам к ней иногда приезжала пожилая сердитая цыганка в сопровождении нескольких помоложе. Они всегда стояли на углу, возле выхода с территории. И Анжелика что-то жалобно тараторила, а те клекотали в ответ. Не надо было знать цыганский, чтобы понимать, что Анжелика оправдывается, а они крайне недовольны сложившимися обстоятельствами.
- Ох, свекровь ругается. Говорит, огород полоть надо, а у неё спина... - Но при этом сама Анжелика прекрасно понимала, что домой ей нельзя, и предпочитала для проформы спрашивать врача: "Ну, что там?" - А потом оправдываться перед свекровью.
Ещё со временем у неё созрел план. По секрету всему отделению она рассказала, что хочет перевязать трубы. Но так, чтобы муж об этом не узнал.
- Я с врачом говорила, а он сказал, что всё равно в бумажке будет написано. Я его просила, не пиши, не говори. А он говорит, не могу. Это документ. Ты должна написать согласие. Ещё, эти, показания должны быть. Но показания, сказал, есть. Двое детей есть, столько операций есть. Но без бумажек никак нельзя. И что муж тоже должен знать и согласиться. Вообще, он тоже должен бумажку подписать. А он на такое никогда не согласится.
Мы все ей сочувствовали. Тут не надо быть врачом, чтобы понимать, что столько рубцов на матке добром не закончатся, если Анжелика продолжит беременеть.
- А с мужем поговорить? Ну, не ты, а чтоб врач всё объяснил. Неужели он не понимает? - Спрашивали её.
- Не понимает. Говорит, я дефективная. У всех вон сколько детей, а у нас только третий будет... Если будет. - Тут она начинала плакать. А мы утешать, напирая на то, что она в больнице, срок уже почти тридцати недель, и всё-всё будет хорошо. Анжелика вытирала слёзы и говорила, что только мама её жалеет и поддерживает, но она далеко. Хотя, обещала приехать и сама с доктором поговорить.
- А что, свекровь твоя не понимает, что тебе нельзя больше рожать? - Удивилась одна из "свежих ушей". Сама женщина. Сейчас вон, сама говоришь, ей тяжело с внуками. А если ты, не дай Бог, ум.р.ёшь?
- А, - махала рукой Анжелика. - Тогда она мужу быстренько новую жену найдёт. Молодую, красивую, здоровую. Она меня не любит. У меня же один Ванечка мальчик. Остальные все девочки были... Хорошо, что сейчас тоже мальчик.
И на разные лады эти разговоры шли каждый день...
По поводу Анжелики однажды собрали консилиум. Тромбоциты упорно не хотели подниматься. В итоге вердикт был таким: сохранять беременность, сколько получится, делать плановое кесарево сечение, а тромбоцитарную массу перелить превентивно.
Но жизнь часто идёт не по плану. Когда в нашей палате кто-то вдруг обнаруживал у себя схватки или отошедшие воды, на пост за акушеркой обычно шла я, поскольку моя кровать была ближе всего к выходу. А все остальные помогали собрать вещи взволнованной уже скоро совсем мамочке. Тем вечером одна из нас вдруг засобиралась рожать, а я пошлёпала было на пост, но меня буквально снесла с дороги девочка из соседней палаты. Она летела вперёд и кричала:
- Анжелика рожает! Помогите! Анжелика рожает!
Мне только и оставалось, что прижаться к стене, пока мимо меня из ординаторской бежал врач сначала в одну сторону, а потом в другую. Следом за ним грохотала каталка. Анжелику в секунду погрузили и повезли к лифту. Честное слово, я такую скорость только в кино видела.
Потом соседки по палате даже сходили проведать её. Анжелика по секрету сказала, что ей вроде как удалили матку. Но мама обо всём договорилась, в бумажках этого не будет. А мужу можно ничего не говорить, он разницу не почувствует. Ребёнок тоже был жив, но родился с малым весом, а потому лежал не с ней, а в патологии.
Абсолютно зеркальная история:
Р.S. Я не хочу быть адвокатом Анжеликиных родственников по мужу. То, что они в принципе позволили ей несколько недель пролежать в больнице, это на самом деле достижение. Но, как мне рассказала санитарка (сплетни в отделениях разлетаются быстро) - достижение врача, который вроде бы как сказал им, что если Анжелика исчезнет из отделения до официальной выписки, то он напишет заявление о похищении человека.
Предыдущая история: