Зашел в ларек, фруктами торгует гражданка России. Пожаловалась на проверки со стороны государственных органов.
То ветеринария, то налоговая, то полиция и не уходят пока не зашлешь им кэшбэк, а не позолотишь ручку, акт какой-нибудь составят или вообще найдя нарушение прикроют торговлю.
Короче кошмарят бизнес.
А я, кивая головой в знак видимого согласия, подумал, мол, если торговлю и бизнес не будут кошмарить полиция и прочие структуры, то бизнес начнет кошмарить нас обывателей -покупателей. Просроченные продукты, отсутствие сертификатов и прочие радости.
Так что пусть терпят.
Продолжение.
Ларёк. Стандартный – уличный, деревянный, с табличкой «Фрукты и овощи. Всё свежее!».
Стоит рядом с ж/д платформой уже лет десять — ни шатко ни валко. За прилавком — женщина лет пятидесяти, румяная, с небольшим южным акцентом (уроженка Молдавии) и с таким выражением лица, будто только что вылезла из очередного акта проверки.
— Здравствуйте, — говорю, — а груши есть?
— Есть, — отвечает она, но без особого энтузиазма. — Только не спрашивай, сколько они стоят.
— Почему? — интересуюсь.
Она вздыхает, опирается на прилавок, как на письменный стол суда, и начинает:
— Вчера ветеринария была. Сегодня налоговая.
А сегодня утром вообще полиция зашла.
Спрашивают: документы, разрешения, сертификаты… Я им: вот сертификат.
Они: а этот срок годности прошёл.
Я: он до конца июня! Они: а мы сегодня 31-е видим. И улыбаются при этом.
Я: да это же число на этикетке стёрлось! Они: ну-ну. Потом молча, стоят.
Я понимаю — кэшбэк хотят. Достаю пять штук, молчу. Они берут, тоже молчат и уходят. Представляешь?
Я киваю головой, как положено собеседнику, который хочет показать, что слушает внимательно и сочувствует. Но внутри уже думаю: а может, не зря их кошмарят?
И вот, пока она мне заворачивает груши в пакет, решаю поделиться своим внутренним диалогом. Ну, типа, чтобы разрядить обстановку и добавить немного философии между строк.
— Знаете, — говорю, — а ведь если бы этих проверок не было…
— То я бы уже давно миллион заработала! — перебивает она.
Думаю, уже заработала и не один, поскольку муж с характерным кавказским профилем давно за рулем не дешевого джипаря сидит.
— Не, — говорю, — если бы не проверяли, то бизнес начал бы нас кошмарить.
Представьте: просроченные бананы, гнилые яблоки, помидоры с плесенью, а рядом надпись: «Свежие!»
Она фыркает:
— Ты думаешь, я бы такое продавала?
— Нет, вы лично — нет.
Вы, наверное, честный человек. Но представьте, что вместо вас стоит кто-нибудь другой. Например, ваш сосед по ларьку, который на прошлой неделе продавал "экзотические фрукты", а на деле это были старые картошки, покрашенные в желтый цвет.
Она задумывается:
— Был такой. Простоял три дня и сгорел вместе с репутацией.
— Вот, — говорю. — Поэтому пусть проверяют. Пусть кошмарят.
Пусть получают свою маленькую радость в виде кэшбэка или чашки чаю с пряником. Зато мы точно знаем, что наша клубника не из могилы.
— Ты серьёзно так думаешь?
— Серьёзно. Это как с коммунальными платежами: ты их не платишь — тебя выселяют. Ты не следишь за продуктами — тебя вызывают на ковёр. Это круговорот жизни в природе.
Она долго смеётся, потом протягивает мне пакет с грушами и говорит:
— Ладно, тогда возьми ещё яблоко. За философию.
— А можно два?
— А ты уверен, что готов к последствиям? — хитро спрашивает она.
— Готов. У меня в кармане целый кэшбэк в виде пятёрки.
— Тогда держи, — говорит она, — но учти — одно яблоко отравленное.
— Какое именно?
— Сама не знаю. Жизнь — она как ларёк: каждый день — новая проверка.
Ухожу домой с фруктами и мыслью: пусть проверяют, но пусть и бизнес не расслабляется. Иначе вместо яблока нам вскоре предложат гранат. Без предупреждения.