— Мам, ты слышишь меня? Это я, Лена… Лена, твоя дочь, — женщина сорока восьми лет аккуратно поправила тёплый платок на плечах худенькой старушки и, не дождавшись реакции, вздохнула.
— Всё хуже и хуже, — шепнула она сама себе и посмотрела в окно, где припарковалась машина с астанинскими номерами.
Спустя пару секунд из машины вышел мужчина в пальто, потянулся, хрустнул спиной и закинул на плечо кожаную сумку. За ним — высокая женщина в солнцезащитных очках, с лицом, как у мраморной статуи. Ни капли эмоций.
— Лен, привет, — сказал он, обнимая сестру.
— Привет, Слав. Привет, Наташа.
Как добрались? Давно с вами не встречались.
— Как она? — сухо поинтересовалась Наталья, не снимая очков.
Лена лишь пожала плечами:
— Почти не говорит. Иногда узнаёт. Иногда нет.
— Ну, что ж… — Наташа посмотрела на дом, словно на ржавый сарай, и добавила: — Будем решать, что делать дальше.
Дом, в котором они выросли, был старым, деревянным, скрипучим, с покосившейся верандой и облупившейся краской . Мать, Анна Дмитриевна, когда-то следила за ним, как за святыней. Но теперь всё ветшало, как и она сама.
В доме уже была Вика — младшая сестра. Она приехала ещё вчера из Усть-Каменогорска. Сидела на кухне, курила и резала лук так, будто тот был ей чем-то обязан.
— Ну что, собрались, наследнички? — язвительно кинула она.
— Прекрати, Вика, — устало сказала Лена. — Не время сейчас выеснять отношения.
— Ага. А когда будет "время", Лена? Когда мать помрёт, и вы будете тянуть жребий, кому достанется её старый комод?
— Ты с ума сошла, — не выдержал Слава. — Мы приехали поговорить. Всё решать нужно вместе. И мама жива, хоть не здорова.
— Ага. Вот только толку от этой жизни…
Они все замолчали. Слова Вики были жестокими. Но в какой-то степени — правдой. Анна Дмитриевна жила телом, но уже почти не была с ними разумом. И всё бы ничего, если бы не необходимость — решать, что дальше делать,как быть с мамой.
Дом. Земля. Документы. И мама. Кому что? Кто останется? А кто — сбежит, как и раньше?
На кухне запахло кофе. Но даже этот уютный аромат не скрасил наэлектризованную атмосферу. Наталья сняла очки, аккуратно положила их на стол и заговорила:
— Ситуация простая. Мама нуждается в постоянном уходе. Либо нанимать сиделку, либо кто-то из нас остаётся.
— Ты, например, — парировала Вика, бросив в пепельницу окурок — У тебя муж — бизнесмен, дом под Астаной, дети в частной школе. Чего тебе сиделку не оплатить?
— А у тебя, я смотрю, дел по горло — одна живёшь, муж сбежал, детей нет. Сиди да ухаживай, чего тебе делать ? — огрызнулась Наталья.
— Хватит! — рявкнул Слава. — Не для того мы сюда приехали, чтобы всем переругаться.
Лена молчала. Она — средняя, вечная «между»: между правдой и жалостью, между братом и сёстрами, между теми, кто уехал, и теми, кто остался.
— Я ухаживаю за мамой уже полгода, — тихо сказала она. — И, честно говоря, больше не могу. У меня внук родился, муж работает вахтами, я хочу к ним.
— Так, может, продадим дом и определим мать в пансион? — снова вступила Наташа.
Слова повисли, как топор. Вика побледнела:
— В пансион? Да ты вообще себя слышишь? Что ты говоришь?
— А ты хоть раз о ней заботилась, кроме как приезжать на именины?
— Не тебе меня упрекать! Кто с ней жил в девяностые, когда жрать было нечего? Кто ходил в школу с рваными колготками и ел манку неделю подряд?
— И что, теперь тебе медаль выдать?
— А может, и выдать ! — взвизгнула Вика. — Потому что вы все свалили, а я осталась!
Тишина. Даже часы на стене, казалось, замерли.
Вечером Слава поднялся на чердак. Там стояли коробки — с детскими вещами, книгами, старыми письмами. Он искал… не знал что именно, но искал. Возможно, ответы.
Одна коробка, завязанная бечёвкой, была подписана: "Не вскрывать. А.Д."
Анна Дмитриевна. Их мама.
Слава колебался. Но что-то в нём дрогнуло. Он развязал узел.
Внутри — фотографии, вырезки из газет, желтоватые письма. И ещё одна коробочка — с кольцом. Обручальным. Но не отца. У отца было другое…
— Слава, иди сюда ! - окликнула Лена снизу.
— Да, иду! — он быстро свернул всё обратно.
Ночью он лежал и думал. Кто был тот человек, которому принадлежало кольцо? Почему мама хранила его? Почему никогда не рассказывала? И был ли отец на самом деле отцом всем троим?
На следующий день мама неожиданно заговорила. Чётко. Ясно.
Словно в ней что-то распрямилось.
— Леночка… тут… в шкафу, в платке… письма… Не показывай их Вике…
— Какие письма, мам?
— От Петра… Не от вашего отца… А от Петра…
— Кто он?
— Настоящий отец… Вики…
Лена оцепенела.
— Но… мама… ты ведь…
— Прости меня… я не смогла ему всё рассказать. И Вике — тоже… Она — не от Гены… Я думала, всё забудется и сгладится...Но память...
Позже Слава показал Лене нашедшую коробку с письмами и кольцом. И фотографию — с изображением молодого мужчины в шинели, на обороте написано — "Твоей навеки, Пётр. 1969".
К вечеру Наталью переклинело.
— Так, хватит уси-муси разводить ! — закричала Наталья. — Я связалась с адвокатом. Дом оформим на всех, а потом…
— Мамина воля — не продавать дом , — перебила Лена.
— Её воля — что её воля ? Она забыла, что у неё четверо детей! — не выдержала Наташа. — Она Вику обожала, тебя — жалела, а меня… Просто вычеркнула из своей жизни .Я жила в общежитии, когда училась, а она мне даже не звонила, не писала и ничем не помогала.
— Потому что ты всегда была холодной, чужой , Наташа ! — сказала Вика. — Мама тебя боялась!
— Она меня не любила! — впервые в жизни Наталья заплакала.
— Вы все как чужие, — прошептала Лена. — Никогда не были семьёй. Каждый — сам по себе.
Слава сидел в углу, и молчал. Он знал, что должен что то сказать ,, вмешаться , но боялся. Боялся,как в детстве ,когда скажешь против , то получишь.
— Я знаю, кто мой отец, — сказала Вика входя в комнату с письмами в руках. — Спасибо, мама ! Спасибо, что всю жизнь — меня окружала ложь!
— Вика, — попыталась вмешаться Лена. — Она хотела тебе всё рассказать...
— Поздно! Вы все всё знали и молчали!
— Нет, это только я знала, — виновато сказала Лена. — и то со вчерашнего дня .
— Тогда почему не сказала сразу?
— Потому что… боялась. Что это тебя расстроит, растопчит. А потом поняла — оно уже ....
Слава собрал всех на кухне. Усталый, измученный, но решительный.
— Я принял решение, что остаюсь с мамой. Не из-за великих чувств,нет . Из-за долга. Я больше не хочу жить, притворяясь, что мы — любим друг друга, что мы , семья. Но я могу сделать одно — достойно проводить маму, когда это понадобится , в её последний путь. Я так решил.
— Славик… — прошептала Лена.- ты такой у нас ...
— Не нужно. Просто… скажите ,вы согласны ?
Наталья вытерла слёзы.
— Я помогу с деньгами. Но… я не приеду больше. Мне слишком больно.
— А я… — сказала Вика, — Мне нужно… понять, кто я.Разобраться во всей своей жизни.
Анна Дмитриевна умерла зимой. Спокойно. В кресле у окна. Слава был рядом. Он держал её за руку.
В доме сделали ремонт. Слава остался жить. Лена приезжала часто. Наташа присылала письма. Вика однажды вернулась — с другим лицом, с новыми глазами.
На одной из фотографий в зале — вся семья. Годы 1983. Все смеются. Никто не знает, что ждёт впереди.
Но они всё-таки были семьёй.
Пусть и только на одной фотографии.