Лара всегда жила с мамой и бабушкой. Папа у нее, конечно, был, но девочка его никогда не видела.
–Папаша? – усмехнулась на вопрос шестилетней внучки бабушка. – Есть. Только где – никто не знает. Наградил тебя дурацким именем и исчез. Вот уже почти пять лет ищем, чтобы хоть какую-то копейку с него взять, а найти не можем.
Почему ее имя дурацкое, девочка не понимала. Во дворе подружки иногда называли ее так, как мама и бабушка – Ларой, а иногда Ларисой. Второе ей нравилось больше.
В садик девочка не ходила. «Зачем деньги платить, когда у нас бабушка дома», – объясняла мама. Поэтому впервые Лара узнала, что на самом деле ее зовут Лаура, только тогда, когда стали оформлять документы в школу.
Новое имя было необычным и каким-то чужим, и девочка, знакомясь с одноклассниками, по-прежнему называла себя Ларой.
Но долго скрываться ей не удалось, и скоро языкастые мальчишки срифмовали «Лауру» с «дypoй» и постоянно дразнили девочку. Особенно усердствовали в этом три приятеля – Вовка, Лешка и Игорь.
– Скажи спасибо папаше, – ответила ей бабушка, когда Лара пришла из школы в слезах и пожаловалась на одноклассников. – Сама разбирайся, нам с матерью по пустякам в школу бегать некогда.
Лара пожаловалась учительнице, та отругала мальчишек, но они не перестали обзывать Лару, только добавили еще одно слово – «ябеда».
Видя, что за девочку никто не заступается, трое друзей разошлись не на шутку: то стул водой обольют или мелом измажут, то тетради спрячут, то содержимое мусорной корзины в портфель высыпят.
После этого случая мама все-таки позвонила учительнице, но та ответила, что частично девочка сама виновата в своих проблемах – у нее нет опыта общения со сверстниками – «она ведь не посещала детский сад и не умеет выстраивать межличностные отношения».
Из всего этого мама сделала один вывод:
– Ты должна справляться сама, не умеешь за себя постоять – терпи, – сказала она дочери.
Лара терпела долго – целых два года, но, когда эта троица совсем распоясалась, девочка в столовой вылила за шиворот стакан компота самому вредному из них – Вовке Ершову.
– Ты что – дypa? – воскликнул тот.
– Да. Ты ведь сам меня так называешь, – ответила Лара.
Разбор полетов происходил в кабинете завуча.
– Лаура, почему ты так поступила? – спросила ее учительница.
– Потому что они меня все время обижают.
– Ты могла бы мне сказать.
– А я говорила. Вы их один раз поругали и все. А они снова начали.
– Так, давайте договоримся, – сказала завуч, которой не хотелось тратить время на разборки детских ссор, – мальчики не будут тебя обижать, и ты тоже не станешь их трогать.
– Если они меня трогать не будут, то и я не буду, а если тронут, то я в следующий раз горячий чай на них вылью или Вовке глаз выкoлю. И мне за это ничего не будет – я в Интернете прочитала.
Вовкина мать написала жалобу, скандал продолжался еще неделю, потом все затихло.
Больше Лару никто не обзывал. Правда, и друзей у нее в классе не прибавилось.
Училась девочка неплохо: троек у нее не было, пятерок – тоже небогато, но четверка – совсем не плохая оценка. Лара могла бы учиться лучше, но у нее не было времени на то, чтобы читать книги, оставаться на дополнительные занятия, посещать кружки. Ей надо было работать.
Мать, отработав смену на фабрике, вечером шла мыть подъезды. Лару она стала брать с собой, когда девочке исполнилось восемь.
– Пока я здесь мою, ты в соседнем подъезде подмети, потом плинтуса протри, – давала она задания Ларе. – И побыстрей давай, нам еще четыре подъезда сегодня убрать надо.
Какая учеба после такой работы? Но Лара не жаловалась, она знала, что если они с мамой не будут работать вечерами, то денег не хватит ни на зимние ботинки для мамы, ни на новую форму для нее самой.
В аттестате Лары за девятый класс троек не было. Учителя уговаривали маму оставить дочь в школе:
– Девочка вполне справится с программой старших классов, а потом и в университет сможет поступить.
Но мама считала, что Лара должна работать:
– Это же еще семь лет! Нет. Хватит на моей шее сидеть, – сказала она дочери.
Но бабушка ее остановила:
– В пятнадцать лет Ларку никуда не возьмут. И потом без специальности – куда она пойдет? Только в поломойки? Ты не училась – вот и моешь всю жизнь полы. Днем – на фабрике, вечером в подъездах. Много заработала? Пусть Ларка в колледж идет – три года, и специальность в руках.
– Это мне ее еще три года тащить? – возмутилась мать.
– А пусть она идет на швею. И на фабрике вашей работать сможет, и дома все, что надо, подошьет, и на заказ сможет шить – вот и деньги, – объяснила бабушка.
Этим вечером и решилась судьба Лары – она поступила в колледж и стала учиться на технолога-конструктора швейных изделий.
Учиться ей нравилось. Оказалось, что то, за что ей часто попадало в школе – поля тетрадок, изрисованные принцессами в разных платьях, в колледже приветствовалось. И ее умение рисовать тоже.
Самой большой сложностью для Лары было выпросить у матери разрешение потратить часть заработанных денег на покупку ткани для практических работ. Вечерами она так же, как и мать, мыла подъезды. Только теперь девушка работала самостоятельно и зарплату получала на свою карту. При этом мать требовала все деньги сразу переводить ей.
– Мама, это же для учебы нужно. И потом: если я сошью юбку или сарафан, не надо будет в магазине покупать. Ткань-то дешевле, чем готовая вещь, – говорила Лара.
– А если ты ткань испортишь? – спрашивала мать.
– Не испорчу. У нас преподаватель каждую выкройку, каждую строчку проверяет.
И только когда Лара сшила себе блузку, юбку и шорты, мать перестала спорить, но продолжала все проверять и забирать заработок дочери до копейки.
Только на третьем курсе Лара перестала мыть полы. Зато мама обеспечила ее надомной работой по специальности. В основном это был ремонт одежды, пошив простеньких штор или наволочек и всего того, что приносили соседи и знакомые.
Так что вечера Лара теперь проводила, склонившись над старенькой бабушкиной «Чайкой».
Ни о каких прогулках, ночных клубах и прочих развлечениях разговора не было. Зато теперь Ларе удавалось часть заработка оставлять себе.
Обучение подходило к концу.
– Мы тебя семнадцать лет кормили, одевали, учили. Теперь твоя очередь работать на нас, – сказала бабушка. – Вот сейчас колледж окончишь, мать тебя на фабрику устроит.
– Бабушка, я не хочу на фабрику. Там меня посадят на какую-нибудь одну операцию, и буду я месяцами одни и те же пуговицы пришивать. Для этого и в колледже учиться не надо было. Я хочу поступить в университет – дальше на конструктора учиться.
– Еще чего выдумала! Это же целых пять лет! Хватит учебы, работать будешь.
Лара расстроилась – она точно знала, что бабушкино слово в семье – закон.
Но показ моделей, сконструированных и сшитых студентами колледжа, подарил ей надежду.
– Сегодня у нас на показе присутствует представитель Дома моды – Павлова Евгения Васильевна. Она выберет того, кто будет представлять наш колледж на областном этапе конкурса «Лучший по профессии», – объявила директор, представляя жюри.
Ларе повезло. Евгения Васильевна выбрала ее и ее модели.
В областном конкурсе девушка не победила, но ей предложили работу. Она обрадовалась и согласилась. Но когда приехала домой, мать и бабушка в один голос заявили, что не отпустят ее.
– Работу тебе предложили. Но зарплата невелика – сама сказала. А жить где будешь? Снимать? А на что жить будешь? На нас рассчитываешь? – спросила мать. – Не лови журавля в небе! Иди на фабрику – там на кусок хлеба всегда заработаешь.
Но Лара потихоньку собрала самые необходимые вещи и, вытащив из тайника деньги, которые она копила весь последний год, уехала. На кухонном столе она оставила записку: «Мама, бабушка, простите меня, но я все-таки попытаюсь».
Ответом на эту записку стало сообщение от мамы: «Видеть тебя больше не хочу».
Прошло десять лет
Лара приехала в родной город. Вот их дом – такие же обшарпанные стены, лишь в некоторых местах видна грязно-желтая краска. А когда-то стены дома были желтыми, как солнышко, а двери подъездов – зелеными.
Зато во дворе появилась разноцветная детская площадка. Своими яркими красками она еще больше подчеркивала «убитость» окружающего пространства: выщербленный асфальт, обтерханные стены соседних домов, сломанные лавочки у подъездов.
Мать открыла дверь не сразу – видно, никого не ждала. Она постарела, но глаза смотрели на Лару так же уничтожающе и презрительно, как и раньше, когда дочь делала что-то не так. Лара обратила внимание на руки матери – покрасневшие, с распухшими суставами.
– Зачем явилась? Я же сказала, что не хочу тебя видеть. Уехала, бросила нас, вот и живи сама, как знаешь. Легкой жизни искала? Нашла? Вот и живи. А мы и без тебя обойдемся.
– Ладно, ты меня видеть не хочешь, а с бабушкой я могу повидаться? – спросила Лара.
– Ты бы еще через двадцать лет бабушку спросила. Помepла она, еще в прошлом году. Так что иди отсюда, тебя здесь никто не ждал.
Мать закрыла дверь.
Лара вышла из подъезда и тут же столкнулась с соседкой.
– Ларка! Ну, ты красотка! Что, мать не пустила? Как живешь?
– Нормально живу, тетя Нина. Как все. Работаю.
– Да ладно, не скромничай! Мне Кристинка показывала рекламу твоего ателье. «Лаура»! Красота! А нашу фабрику закрыли. Мать твоя теперь в торговом центре полы моет, ну, и подъезды, как раньше. Ты бы ей денег присылала – она на ревматизм жаловалась. Трудно ей.
– Тетя Нина, я несколько раз переводила, она не берет – назад отправляет, а когда звоню – сбрасывает, – ответила Лара.
– Гордая. Обиделась она на тебя. А ты еще раз пришли.
Возвращаясь домой, Лара вспоминала слова матери о легкой жизни. Знала бы она, какой «легкой» была жизнь дочери.
А Лара могла бы ей рассказать. О том, как первые две ночи после приезда в город ночевала на вокзале. О том, как снимала малюсенькую комнатушку в коммуналке, о том, как заработанных денег едва хватало на жизнь, о тех временах, когда ее ужин состоял из пары отварных картофелин и чая без сахара. О том, как трудно было одновременно работать и заочно учиться в университете.
Да, работа у нее была любимая, но зарабатывать на более-менее приличную жизнь она стала только через два года.
Это сейчас у нее есть свое ателье. А живет она в однокомнатной ипотечной квартире, потому что все деньги вкладывает в бизнес.
Но Лара ни о чем не жалеет. Ей даже представить страшно, что было бы, если бы тогда, в девятнадцать лет, она послушала мать и бабушку и осталась дома: работа на фабрике, потом поиски работы, и снова – мытье полов, чтобы заработать на кусок хлеба.
На следующий день она перевела матери двадцать тысяч. Перевод не вернулся. Теперь третьего числа каждого месяца Лара переводила матери деньги. Но не звонила. Мать тоже молчала.
Автор – Татьяна В.