- Это что?! Глеб, что это такое?! - голос Инны дрожал, а в руках она стискивала его парадную сорочку, еще пахнущую свежестью после глажки. На безупречно белом воротнике, словно ядовитый цветок, распустился вульгарный алый след чужой помады. У Инны такой кричащей косметики отродясь не бывало. Она давно позабыла, как выглядит ее собственное отражение с макияжем. Лишь гигиеническая помада сиротливо валялась в необъятной сумке, среди детских салфеток и раскрошившегося печенья. Косметички у нее не было. За ненадобностью.
Сорочка в ее руках ходила ходуном. Инне вдруг померещилось, будто она статистка в дурной мыльной опере, где бездарные лицедеи разыгрывают избитый сюжет. И одна из этих горе-актрис - она сама. Что делать дальше? Роль явно не выучена. Завопить? Вцепиться ему в волосы? Рыдать навзрыд? Вместо этого ее затрясло от беззвучного, давящего смеха, который вот-вот мог перейти в вой. Она хихикала, задыхаясь, и не могла остановиться. Супруг, буркнув что-то вроде «круглая идиотка», скрылся на кухне.
А ведь он, по сути, не ошибся! Конечно, идиотка! Слепая курица, не замечавшая того, что творилось под самым ее носом. Такие явные сигналы… Или она просто не желала их замечать?
...Их роман был до смешного незамысловат, почти шаблонный, но Инне он всегда казался образцом прочности и идеала. Истина ведь кроется в простоте, не так ли? Они трудились в соседних офисных зданиях. Случайное знакомство в корпоративном кафетерии, взаимная симпатия. А потом – головокружительный роман, трепет в груди, марш Мендельсона и общая квартира в кредит…
Глеб обожал малышей и страстно желал продолжения рода. Инна к теме материнства относилась куда более сдержанно, потому известие о необходимости обзавестись потомством восприняла без особого энтузиазма. Ну, нужно так нужно. Дети, значит, дети. Однако тут неожиданно возникла загвоздка. Все оказалось куда сложнее. Инна никак не могла забеременеть. Ни в первый месяц, ни спустя год.
Но, одолев бесконечные обследования, вереницы докторов и множество малоприятных процедур, они наконец добились своего – через два года Инна подарила ему сына! Правда, к этому радостному событию прилагался неприятный спутник – избыточные килограммы. Инна заметно округлилась еще во время беременности, а после родов стрелка весов поползла вверх с удвоенной скоростью…
Поначалу муж ласково подтрунивал над ней, называя «пышечкой моей» и «сладким пончиком», но со временем его шуточки становились все ядовитее, а издевки – более едкими. Спустя год после рождения Темы, он уже без стеснения обзывал ее «бегемотихой расплывшейся» и «ходячим жиркомбинатом»… Взаимопонимание, само собой, стало улетучиваться. И в итоге иссякло совсем. Глеб дневал и ночевал в офисе, а возвращаясь, они молча ужинали на безмолвной, промозглой кухне и расходились по разным сторонам кровати, укрываясь каждый своим пледом. Общими остались лишь разговоры о ребенке, меню на завтра и коммунальных платежах.
Справедливости ради, Глеб души не чаял в наследнике и активно участвовал в его воспитании. Он возился с ним, менял подгузники, кормил с ложечки. Вскакивал по ночам, баюкал на руках, когда малыш хворал. Ради сына он, казалось, был способен на любые подвиги.
- Пришла в себя? - поинтересовался супруг, возвращаясь в спальню. Он извлек из шкафа дорожную сумку и принялся швырять в нее свои вещи.
- Я хочу, чтобы ты ушел. Немедленно. - пролепетала Инна, все еще сжимая в руке проклятую сорочку.
- Это само собой разумеется. Конечно, уйду. Давно собирался открыть карты, но думал, пусть Тема хоть чуть окрепнет. Не вышло. Ну и ладно, так даже к лучшему. Остальное вывезу позже, - он щелкнул замком сумки. - Относительно расторжения брака переговорим при встрече. И да, квартирный кредит закрою сам. Свою часть перепишу на сына. Не волнуйся. - он покинул комнату, и Инна спустя мгновение услышала, как бряцнула входная защелка… А она так и осталась сидеть на ковре, прижимая к груди улику его неверности…
Потом метнулась к аппарату, словно утопающий к соломинке. Захлебываясь слезами, она набирала номер Светы, своей единственной подруги.
- А я тебе твердила, Инка! Бегает твой благоверный почище мартовского кота… А ты все «Глебушка, мой Глебушка…» А Глебушка, пока ты надрывалась с памперсами да Темиными простудами, быстренько подыскал тебе замену. Юную, цветущую, без последствий беременности и наеденных боков. Ладно, прекращай выть, уже выезжаю… - отозвалась подруга на ее бессвязный лепет, перемежающийся с душераздирающими всхлипами…
Светка ввалилась к Инне с бутылью чего-то крепкого, баночкой килек и пакетом хрустящей картошки.
- Классический антистресс-комплект, - усмехнулась Света, крепко обнимая подругу.
До глубокой ночи, пользуясь тем, что Артемка гостил у бабушки, матери Инны, они обсуждали всех представителей сильного пола, начиная, разумеется, с Глеба. Затем долго размышляли, как Инне строить жизнь дальше. А, исчерпав все известные методы психологической разгрузки, под утро затянули душещипательные романсы о несчастной любви, обнявшись и горестно всхлипывая…
…Глеб явился под вечер следующего дня с двумя объемистыми саквояжами и принялся методично, аккуратно паковать пожитки. На сей раз он действовал неторопливо и хладнокровно, не забывая поучать ее, не забывая о менторском тоне.
- Кредит за квартиру погашу полностью. Не беспокойся. Мой сын не останется без крыши над головой. Алименты станешь получать исправно. Если что-то понадобится для Темы, обращайся, не стесняйся. По иным вопросам не беспокой. И приведи себя в норму, наконец. Тошно на тебя глядеть, - он брезгливо скосил глаза на ее отекшее от слез лицо.
- Глеб… А, Глеб… Не уходи. Умоляю, останься. Я же люблю тебя. У нас же сын…
- Ой, только давай обойдемся без этих театральных сцен, прошу. - он с отвращением отстранил ее руки, когда она попыталась его обнять…
- Ты же себя запустила, Инна. Я брал в жены изящную дюймовочку, красавицу. А что получил в итоге? Огромную, вечно вспотевшую бабу с неопрятным пучком на затылке! За внешностью не следишь, лопаешь за троих. Станешь утверждать, что это роды тебя так изуродовали? Да я видел кучу женщин, родивших и троих, и при этом остающихся королевами! А не такими вот… жирными тушами, - он смерил ее уничтожающим взглядом.
И этот взгляд вдруг охладил ее пыл. Словно ледяным душем окатили… И она осознала, что это финал. Без вариантов. Он ее не просто не любит. Мало того, она вызывает у него омерзение, и он ждет не дождется момента, когда сможет вернуться к той, которая подводит губы кричащей помадой и благоухает элитным парфюмом. Ведь именно этот навязчивый аромат она так часто улавливала от своего мужа, наивно полагая, что это шлейф от многочисленных коллег-дам…
Их брак расторгли в официальном порядке, установив размер алиментов. Жилищный кредит Глеб, как и заверял, действительно взял на себя. Он вывез свои личные вещи, не притронувшись к мебели, и больше в их квартире не объявлялся.
Одному Богу известно, да еще верной подруге Свете, чего стоило Инне перевернуть страницу и начать новую главу. Артемку она определила в детский сад, благо ему исполнилось два с половиной, а сама вернулась на работу. Мать недвусмысленно дала понять, что с внуком сидеть не намерена, в сиделки не записывалась. Да Инна и не винила родительницу. Та еще работала, имела свою частную жизнь, и взвалить на себя полную заботу о малыше было для нее удовольствием весьма сомнительным.
Но время – удивительный лекарь. Оно врачует душевные раны, хоть и оставляет на сердце рубцы и отметины… Так произошло и с Инной. Она трудилась, воспитывала Артемку. И вообще, с ней начали происходить поразительные перемены. Она начала терять вес, а вместе с ним – приобретать цветущий вид. Инна вдруг снова полюбила смотреться в зеркало, с удивлением обнаружив в отражении огромные глаза, очаровательные ямочки на щеках и нежный румянец… Обзавелась изящным несессером с дамскими секретами, слегка освежила цвет волос, кардинально сменила стиль одежды… Единственное, к чему она испытывала стойкое отвращение – это вызывающе алая помада и приторные французские ароматы…
А еще через год она повстречала мужчину. Он разительно отличался от ее бывшего супруга. Был старше, солиднее. И поначалу показался ей угрюмым и нелюдимым типом. И лишь спустя время она разглядела в нем заботливость и сердечное тепло… Они зарегистрировали отношения без пышных церемоний, пригласив на свой скромный праздник лишь самых дорогих людей. На свадьбе Инна излучала умиротворение и тихую радость, а Тема не отходил от дяди Павла и смотрел на него восхищенными глазами…
А что же Глеб? Он со временем все реже и реже навещал некогда обожаемого сына. А затем и вовсе его визиты свелись к дням рождения и редким новогодним поздравлениям. Видимо, алая соблазнительница увлекла его в свои сети безвозвратно… А как-то при случайной встрече он обмолвился, каким же болваном он был, когда в одиночку погасил весь жилищный кредит. Ведь сейчас он мог бы… Услышав это, Инна поняла, что совершенно не знала этого человека. Более того, как она вообще могла когда-то связать с ним судьбу, сносить унижения и биться в истерике после его ухода? Поистине, чужая душа – потемки, а любовь слепа…
Спустя некоторое время Тема стал называть Павла отцом, и совершенно заслуженно – его биологический родитель не появлялся уже около года, позабыв даже о дне рождения собственного сына. А Павел прикипел к Тёме всей душой, как к родному. Инна доносились от общих знакомых слухи, что Глеб так и проживает с той самой дамой, поклонницей броского мейкапа, к которой когда-то сбежал из семьи. Эта особа раньше работала специалистом в его фирме и сразила его тогда своей пластикой пантеры и бесконечными ногами на высоченных каблуках. Но она родила Глебу двоих детей и уже после первенца забросила туфли на шпильках на антресоли. Вместе с ними испарились и былая легкость, и точеная фигурка.
Еще Инна слышала от Светы, что в семействе бывшего мужа отношения давно дали серьезную трещину, и супруги скандалили не на шутку. Он называл ее уже не музой, а располневшей клушей, а она его – обыкновенным проходимцем и лузером… Инна, узнав об этом, невольно усмехнулась. Нет, она не испытывала злорадства. Ну, разве что самую малость. Просто ей показалось забавным, до чего же все в этом мире предсказуемо и повторяется. И ни один поступок не остается без последствий. Ведь еще ее прабабушка говаривала: не зарься на чужое счастье, иначе свое потеряешь. И да, закон кармы еще никто не смог обойти…
Всем большое спасибо за лайки, комментарии и подписку❤️