Когда Виктор снова оказался в этой квартире, было ощущение, будто ничего не изменилось с тех пор, как он переехал отсюда. Та же дверь с облезлой краской. Те же обои, которые мать не хотела переклеивать. Те же занавески, выцветшие от времени.
Он поставил сумку в угол, и долго стоял у окна, думал о своей жизни и о правильности принятых решений. Развод с женой прошел спокойно. Холодно. Почти без слов. Она не хотела ребенка. Откладывала этот вопрос на потом. А он однажды утром понял, что уже не может делать вид, будто это неважно. Будто у них все хорошо. Они не ссорились. Не оскорбляли и не обвиняли друг друга. Просто разошлись, как будто десять лет брака ничего не значили для них двоих. Да и жили они последние несколько лет, как чужие люди. Жена все чаще проводила время со своими друзьями. Приходила пьяная. Хвасталась тем, какие мужчины бегают вокруг нее. Он все чаще думал о том, что ошибся, выбрав ее. Лишь, когда они развелись, она победно призналась, что давно изменяет. Он не отреагировал. Наверное, потому что не любил. Или же потому что иногда думал о другой... Той, которую предал, выбрав женщину, что кичилась изменами, будто бы быть помойкой это великое достижение.
Теперь он снова здесь. В квартире, которой вырос. Он прошелся по комнате, тронул пальцами подоконник, сел на край дивана. Все казалось здесь чужим и своим одновременно. Комната будто ждала, не его, а кого-то другого, молодого, с глазами, полными планов. Того самого, каким он был, когда уезжал отсюда, с рюкзаком за спиной и уверенностью, что все впереди. Мать предупреждала, что рано или поздно брак закончится разводом. Тогда он отнесся к ее словам враждебно. Обиделся сильно. С тех пор между ними всегда чувствовался невысказанный холод, который иногда прорывался в их редких разговорах. Сейчас бы он извинился, сказал, что она была права. Но говорить было это некому.
Сейчас, стоя в пустой квартире, он понимал, что мать видела дальше. Ее слова были предупреждением, попыткой уберечь от разочарования. И это осознание жгло больнее, чем когда-либо прежде. Он оперся спиной о стену и опустил голову. В голове крутилось одно: теперь он остался совсем один. Без жены, без детей, без того будущего, о котором мечтал и ради которого жил. Все, что казалось смыслом, растворилось, как дым, и оставило после себя пустоту, холодную и безжалостную.
Он думал о том, как они когда-то с женой строили планы, как представляли жизнь полной и яркой. А теперь пустота.
«Зачем дальше?» — мелькнула мимолетная мысль. Зачем вставать по утрам, если нет никого, ради кого стоит идти вперед? Было ощущение беспомощности и чувство будто в своей жизни он все испортил. Хотя когда-то у него был выбор. Сейчас он опять вспомнил девушку, которую сильно обидел. Марину.
Он вспомнил не как некую великую утрату, не с тоской, а как факт, оставшийся в памяти неизменным, будто не тронутый временем. Ее глаза, всегда немного насмешливые, и тихий голос, которым она однажды сказала:
— Ты все время бежишь, Виктор. Остановись хоть раз. Посмотри вокруг. Если все время бежать, можно многое упустить.
Тогда он не остановился. Выбрал другую. Казалось — правильно. Казалось, что знает, чего хочет от жизни. Казалось…
С Мариной все могло бы быть иначе. Она хотела детей. Она верила в простые вещи, в семью, в корни, в дом с пахнущей пирогами кухней. Он не был готов к этому тогда.
Теперь прошло столько лет, и он даже не знал, где она теперь. Наверное, стала женой. Может быть, матерью. Может, уже забыла его.
Но почему именно сегодня она вернулась в память? Почему именно сейчас, когда все вокруг напоминает о потерянном?
Может, потому что он в первый раз за долгое время осознал, что ошибся не в жене, не в разводе, не в словах матери… А в том, что однажды отвернулся от того, кто был по-настоящему к нему ближе, чем он сам себе.
Он действительно тогда сделал выбор. Осознанный, как ему казалось. Променял Марину на другую — более яркую, уверенную, с дерзкой улыбкой и умением вести себя в любой компании. Та, с кем он потом прожил десять лет и расстался спокойно, как будто она была случайной знакомой. Интрижкой... Пустышкой...
А Марина... Марина была другой. Спокойная, простая, искренняя. Просто была рядом. Любила его не словами, не обещаниями, а присутствием. Чашкой чая, заботой, взглядом, в котором не было притворства. А он ушел. Потому что та другая казалась более «правильной». Более красивой. Более успешной. Та, с которой, по мнению тогдашнего Виктора, можно было «строить будущее». Планы. Карьеру. Жизнь. А теперь ни планов. Ни семьи. Ни детей. Только тишина и странное чувство, что самое важное он потерял не сейчас, а тогда. В тот вечер, когда сказал Марине:
— Прости. У нас разные дороги.
Она тогда не стала спорить. Только кивнула, как будто уже знала, что так и будет. Между ними тогда повисла тишина, от которой у него тогда засвербело внутри, но он не позволил себе остановиться. Просто развернулся и ушел. Думал, что поступает по-взрослому, что делает правильный шаг. Думал, впереди все сложится. Но сложилось, как сложилось. Он часто возвращался мысленно в тот вечер. Не потому, что хотел все переиграть. Просто удивлялся, как легко можно потерять что-то важное, даже не осознавая, что именно теряешь. Как трудно потом найти смысл, когда выбор уже сделан, и ты идешь по дороге, которая вроде бы твоя, но под ногами пусто.
Теперь, спустя годы, он сидел в старой квартире, где все казалось немного чужим, и думал: а что, если бы тогда остался? Что, если бы не испугался простоты, честности, настоящей близости?
Он не знал, где теперь Марина. Не знал, как у нее сложилась жизнь. Может быть, у нее есть дети, семья, дом с садом. А может, она тоже иногда вспоминает его не с болью, а с легкой грустью. Или как о предателе.
Он встал, подошел к подоконнику, посмотрел во двор. Новая мысль пришла неожиданно. «А если бы попробовать найти ее?»
Не ради того, чтобы вернуть. А просто, чтобы сказать:
— Прости.
Когда он был еще в браке, то гнал от себя эти мысли прочь. Боялся, стать предателем. Сейчас его ничего не останавливало.
Он взял телефон. Долго держал его в руке, не разблокируя. Потом все же набрал в поиске имя «Марина». Указал ее девичью фамилию. Выскочили десятки профилей. Лица, чужие и не очень, глаза, в которых искал знакомое выражение. Ничего. Он пролистал еще немного и остановился. Фотография. Женщина с теплым взглядом и морщинками у глаз. Рядом с ней мальчик лет восьми. Подпись: "Первый день в школе. Горжусь тобой, сын!"
Он смотрел на нее долго. Сердце глухо стучало. Сел на кровать, положил телефон рядом. И долго смотрел в потолок. Пока не уснул.
Проснулся он рано, слишком рано. За окном только бледнело небо. Виктор сел на край кровати.
Он снова открыл ее профиль. Смотрел на фотографию с мальчиком, и в голове возникла неожиданная мысль:
«А если бы у нас был сын?»
Он даже не знал, как бы назвал его. Никогда не думал по-настоящему. С женой эту тему избегали. Он хотел, она нет. И с каждым годом это "нет" становилось тверже. Он пытался убедить себя, что все компенсирует: путешествия, работа, разговоры по вечерам. Но в какой-то момент понял он один. Даже в браке был один. Он ошибался в том, как все откладывал «на потом», уверенный, что настоящая жизнь начнется чуть позже. А она уже прошла. В его жизни не было катастроф, но не было и счастья. И вдруг ему стало страшно. Страшно от мысли, что он так и останется. Здесь. В тишине, в одиночестве, в воспоминаниях.
Он встал. Быстро умылся, переоделся. Вышел из дома. На пробежку. Утро уже вступало в свои права, пахло хлебом и сыростью, из пекарни выходили первые покупатели.
На автобусной остановке он сел на скамейку, чтобы передохнуть. Достал телефон. Нашел профиль Марины и просто написал:
«Марина, привет. Это Виктор. Не знаю, помнишь ли. Просто… я тут вспомнил про тебя. Спасибо тебе. Тогда и вообще. Извини, что вот так. Просто захотелось сказать».
Он не ждал ответа. Но отправил. И почему-то стало чуть легче. Через полчаса пришел ответ.
«Привет, Виктор. Помню. Спасибо тебе за сообщение. Я не ожидала. Очень тронуло. Надеюсь, у тебя все хорошо».
Он перечитал несколько раз. Ни вопроса, ни укора, ни продолжения. Он улыбнулся. Он хотел было написать еще одно сообщение, но остановился. Не нужно спешить. Не нужно хвататься за память, как за спасательный круг.
Вечером он сходил в магазин, впервые за долгое время купил себе нормальные продукты, а не замороженные ужины. Приготовил. Ел молча, не спеша. Потом снова сел на подоконник. Телефон молчал. И это было нормально.
Он понял, что не будет возвращаться в старую жизнь не к жене, не к работе. ОН еще не знал, что будет делать. Может, полностью поменяет свою сферу деятельности. Может, переедет в маленький город, откроет свою мастерскую. И когда он уже собирался лечь спать, телефон снова мигнул. Пришло новое сообщение. От Марины. «Если будешь проездом, напиши. Было бы неплохо выпить по чашке чая. Как раньше».
Он смотрел на экран. И вдруг он подумал, как странно устроена жизнь. Ты теряешь все, а потом, в самой тишине, в самом одиночестве что-то начинает прорастать. Не прежнее. Другое.
Он не ответил сразу. Просто положил телефон на стол вышел на балкон. Ночь была теплая. Середина июня, когда воздух пахнет асфальтом, листвой и чем-то детским, «каникульным». Внизу, на лавке, сидел какой-то парень, куpил, щелкал зажигалкой и философствовал о жизни. Смешно было. В его возрасте он тоже вот так сидел по ночам, думал, что знает все о жизни.
Виктор закрыл глаза.
"Было бы неплохо выпить по чашке чая. Как раньше", — прокручивалась в голове строчка.
"Как раньше…"
А раньше все было по-настоящему. Простые вещи: скамейка у подъезда, вечерние разговоры, плед на плечах, ее волосы пахнут цветами. Никто не говорил тогда "навсегда". Никто не думал, что когда-то придется расставаться просто потому, что ты решил "строить жизнь" с девушкой «постатуснее».
Он вернулся в комнату, лег на кровать и понял, что не хочет засыпать. Хотелось прожить ночь, как последнюю перед чем-то важным. Как перед поездкой или решением, которое уже принял, но еще не озвучил.
Он написал коротко, не раздумывая:
"Напишу. Обязательно."
И заблокировал телефон. Наутро ему позвонили с работы. Он слушал, как говорят о графиках, задачах, сроках, и ловил себя на том, что не чувствует ничего, ни раздражения, ни интереса. Ответил, что берет отпуск. Потом закрыл ноутбук и прошелся по квартире.
Впервые за долгое время чувствовал себя… свободным. Не в смысле "без обязательств", а в том редком и драгоценном, когда не нужно притворяться. Когда можешь дышать без ожидания, что кто-то осудит, что-то потребует, что вновь надо куда-то бежать.
Через два дня он действительно купил билет. Никаких надежд не строил. Взял с собой один простой рюкзак, да пару книг, и пошел на вокзал.
И пока поезд уносил его сквозь поля и станции, он смотрел в окно. Он не думал ни о прошлом, ни о будущем. Только об одном: «Иногда нужно остановиться в нужный момент или просто доехать». На экране высветилось новое сообщение от Марины: «Рада, что написал. Тогда жду».
Он снова посмотрел в окно. Улыбнулся себе в отражении стекла и подумал: «Кажется все правильно».