— Я не брошу медицинский, мама. Осталось два года. Потом я сама смогу лечить Костю, — Аня сжала учебник по нейрофизиологии так, что он чуть не треснул.
— Два года? Да он до твоего диплома не доживёт с таким лечением! — мать швырнула на пол чашку, и та разбилась, разбрызгав по линолеуму тёмные капли чая. — Твой отец должен раскошелиться. Хоть раз в жизни.
— Он не даст, — тихо произнесла Аня, глядя на осколки. — Ты же знаешь.
Кухня в хрущёвке казалась ещё меньше, когда в ней кипели страсти. Анна сидела, вжавшись в угол, и смотрела на мать, которая металась между плитой и холодильником, словно загнанный зверь. Вера Николаевна всегда так делала, когда нервничала — готовила. Вот и сейчас она рубила овощи с такой яростью, будто перед ней лежали все их семейные проблемы.
— Мам, послушай, — Аня попыталась говорить спокойно. — Я подрабатываю в лаборатории. Ещё есть репетиторство. Денег хватит на базовые лекарства.
— Базовые? — Вера резко развернулась, нож в её руке блеснул под лампой. — Базовые не помогают уже полгода! Нужна эта... как её... таргетная терапия. Сто двадцать тысяч за курс, Аня! Откуда нам их взять?
Анна знала эту цифру наизусть. Она просыпалась и засыпала с ней, видела её в учебниках и на ценниках в магазине. Сто двадцать тысяч рублей — цена, которая могла дать её младшему брату шанс.
— Я могу взять академический отпуск, — неуверенно предложила она.
— Наконец-то! — всплеснула руками мать. — Давно пора. Устроишься в торговый центр, как Светкина дочка. Она по восемьдесят тысяч приносит.
— Это на год, мама. А потом что? Костя будет всю жизнь болеть, а я всю жизнь буду работать кассиром?
Вера Николаевна бросила нож в раковину.
— Лучше быть живым братом кассирши, чем мёр.вым братом доктора наук! — она тяжело опустилась на табурет. — Завтра поедешь к отцу. Пусть хоть что-то сделает для своих детей.
Анна молчала. Она не видела отца три года — с тех пор, как он ушёл к своей бухгалтерше из автосервиса. Ушёл, когда Косте было всего девять, и у него только начались первые симптомы.
— Он не даст денег, — повторила она.
— Даст, — в голосе матери появилась странная твёрдость. — Если правильно попросить.
Квартира отца находилась в новостройке на другом конце города. Анна стояла перед дверью, отделанной светлым деревом, и не решалась позвонить. За этой дверью была другая жизнь — та, в которую её отец сбежал от больного сына, вечно плачущей жены и вечных счетов за лекарства.
Она всё-таки нажала на кнопку звонка. Мелодичная трель, совсем не похожая на хриплый дребезжащий звук в их старой квартире.
Дверь открыла женщина — моложе матери, с идеальным макияжем и в домашнем шёлковом халате. Татьяна, бывшая бухгалтерша, а теперь жена отца.
— Аня? — она выглядела искренне удивлённой. — Проходи, Сергей дома.
Отец сидел в гостиной перед огромным телевизором. Увидев дочь, он неловко поднялся.
— Анюта? Что-то случилось?
— А должно что-то случиться, чтобы я пришла? — Аня осталась стоять у порога.
— Нет, конечно, просто... — он замялся. — Ты же никогда...
— Присядь, — Татьяна указала на кресло. — Чай, кофе?
— Ничего не нужно, — отрезала Анна. — Я ненадолго.
В комнате повисло молчание. Отец выглядел хорошо — загорелый, подтянутый. На запястье блестели дорогие часы.
— Как Костя? — наконец спросил он.
— Умир.ает, — Анна произнесла это слово прямо, глядя отцу в глаза. — Та терапия, что мы можем себе позволить, больше не помогает.
Татьяна тихо выскользнула из комнаты. Отец потёр лоб.
— Я перевожу деньги каждый месяц. Всё, что могу.
— Пятнадцать тысяч, пап. Этого хватает только на базовые лекарства. Нужна таргетная терапия. Сто двадцать тысяч за курс.
Отец присвистнул.
— Откуда у меня такие деньги, Анют?
Она обвела взглядом просторную гостиную, новую мебель, огромный телевизор.
— Я не знаю, пап. Может, из того же места, откуда у тебя деньги на всё это? На часы за полторы сотни? На отпуск в Турции, фотографии с которого ты выкладывал в соцсети?
— Это другое, — он нахмурился. — У меня кредиты, ипотека...
— А у Кости — р.ак крови, — перебила она. — И знаешь, что самое паршивое? Мама заставляет меня бросить учёбу. Медицинский, пап. Я на четвёртом курсе.
— И что ты хочешь от меня?
— Денег, — просто ответила Анна. — Или хотя бы честного ответа, почему ты не хочешь помочь собственному сыну.
Отец встал и подошёл к окну.
— Я не могу дать то, чего у меня нет, Аня. Всё, что ты видишь, — он обвёл рукой комнату, — это всё в кредит. Мы с Таней по уши в долгах.
— Значит, ещё один кредит, — настаивала Анна. — Ради Кости.
— Нам не дадут, — он покачал головой. — У нас уже пять кредитов.
— На что? — она почувствовала, как внутри закипает злость. — На что вы набрали пять кредитов? На эту квартиру? На отпуск? На новую машину?
— Не твоё дело, — огрызнулся отец. — Я плачу алименты, больше я ничего не должен.
Анна почувствовала, как что-то оборвалось внутри.
— Значит, вот как, — тихо произнесла она. — Ты действительно бросил нас. Всех нас.
— Я не бросал! — повысил голос отец. — Я просто начал новую жизнь. Я имею на это право!
— А Костя имеет право на жизнь вообще? — Анна тоже начала кричать. — Или это тоже не твоё дело?
Из коридора появилась Татьяна.
— Что здесь происходит? Сергей, успокойся, у тебя давление.
— Значит, так, — отец глубоко вздохнул. — Я могу дать тебе двадцать тысяч. Прямо сейчас. Больше у меня нет.
— Двадцать тысяч, — повторила Анна. — Одну шестую от необходимой суммы.
— Бери или уходи, — отец отвернулся.
Анна молча направилась к выходу. У двери она обернулась:
— Знаешь, что самое страшное, пап? Я ведь пришла к тебе не только за деньгами. Я надеялась... — она запнулась. — Неважно. Прощай.
***
Домой Анна вернулась поздно вечером. Она долго бродила по городу, пытаясь собраться с мыслями. Когда она вошла в квартиру, мать сидела на кухне, перебирая счета.
— Ну? — Вера Николаевна подняла на дочь воспалённые глаза. — Что он сказал?
— Двадцать тысяч, — Анна положила на стол конверт. — Это всё.
Мать схватила конверт, пересчитала деньги, потом с силой швырнула их обратно на стол.
— Я так и знала! — она ударила кулаком по столешнице. — Сволочь! У него новая машина, а для сына — двадцать тысяч!
— Мам, он говорит, что у них кредиты...
— Кредиты? — мать истерически рассмеялась. — На что? На шмотки для его молодой жены? А мы тут должны выбирать между твоей учёбой и жизнью Кости?
Анна опустилась на стул.
— Я не брошу учёбу, мам. Найду вторую подработку.
— Какую подработку, Аня? — в голосе матери звучало отчаяние. — Ты уже еле на ногах стоишь. Утром — университет, вечером — лаборатория, ночью — учебники. Когда ты будешь работать ещё?
— Найду время, — упрямо ответила Анна.
Мать вдруг как-то странно посмотрела на неё.
— Есть другой способ, — тихо сказала она.
— Какой?
— Помнишь дядю Колю? Отцовского брата?
Анна нахмурилась.
— Смутно. Он вроде в Сибири живёт?
— В Тюмени, — кивнула мать. — Он звонил на прошлой неделе. Спрашивал о тебе.
— Обо мне? — удивилась Анна. — Зачем?
Мать помолчала, словно собираясь с мыслями.
— У него свой бизнес. Строительный. Он предлагает тебе работу. Хорошую работу, Аня. Восемьдесят тысяч в месяц.
— В Тюмени? — Анна покачала головой. — Я не могу уехать, мам. У меня учёба, у меня...
— Он готов платить сразу, — перебила мать. — Первый месяц вперёд. И это не просто работа. Он... — она запнулась. — Он хочет, чтобы ты вышла замуж за его сына.
Анна застыла.
— Что?
— Его сын, Виктор. Ему тридцать два. Разведён. Детей нет. Он видел твои фотографии в соцсетях и... заинтересовался.
— Мама, ты с ума сошла? — Анна вскочила. — Какой ещё брак? Я его даже не знаю!
— Познакомишься, — мать говорила спокойно, словно обсуждала покупку продуктов. — Он нормальный мужик. Николай показывал фотографии.
— Мама! — Анна не верила своим ушам. — Ты предлагаешь мне продать себя?
— Я предлагаю тебе спасти брата! — Вера Николаевна тоже встала. — Николай даст деньги на лечение. Все деньги, Аня. Не только на первый курс, но и на все последующие. Костя будет жить.
— А я? — тихо спросила Анна. — Что будет со мной?
— У тебя будет муж, дом, деньги. Многие девушки мечтают о таком.
— Но не я! — закричала Анна. — Я мечтаю стать врачом! Помогать людям! А не быть... купленной женой для какого-то мужика из Тюмени!
— Ты эгоистка, — холодно сказала мать. — Всегда была. Только о себе думаешь. О своих амбициях. А брат пусть умирает, да?
Анна почувствовала, как к горлу подступают слёзы.
— Это нечестно, мама.
— Жизнь нечестная, — отрезала Вера Николаевна. — Выбирай, Аня. Твоя учёба или жизнь Кости.
***
В комнате брата горел ночник. Костя не спал — читал книгу, сидя в кровати. Худой, бледный, с тёмными кругами под глазами. Но когда Аня вошла, он улыбнулся — той самой улыбкой, которая делала его похожим на прежнего Костю, до болезни.
— Не спишь? — она присела на край кровати.
— Не могу, — он отложил книгу. — Голова болит.
Анна машинально потянулась проверить его лоб.
—Температуры нет. Таблетки принимал?
— Угу, — Костя поморщился. — Слышал, как вы с мамой кричали. Опять из-за меня?
— Не из-за тебя, — она взяла его за руку. — Из-за денег.
— Я слышал про дядю Колю, — тихо сказал Костя. — И про его сына.
Анна вздрогнула.
— Подслушивал?
— Стены тонкие, — он пожал плечами. — Аня, не делай этого. Пожалуйста.
— Костя...
— Я знаю, что ум.ираю, — он сказал это спокойно, как факт. — И не хочу, чтобы ты сломала свою жизнь ради меня.
— Ты не умрё.шь, — она сжала его руку. — Мы найдём деньги.
— Как? — он грустно улыбнулся. — Продав тебя этому Виктору?
— Я что-нибудь придумаю, — Анна попыталась звучать уверенно. — Главное, не волнуйся.
Костя внезапно сел прямее.
— Я тоже кое-что придумал, — он потянулся к тумбочке и достал конверт. — Вот.
— Что это?
— Открой.
В конверте лежали деньги. Много денег.
— Костя, откуда это? — Анна с ужасом пересчитала купюры. — Здесь почти сто тысяч!
— Сто пять, — поправил он. — Я копил.
— Но как? Откуда?
Костя опустил глаза.
— Помнишь, я говорил, что хожу на дополнительные занятия по программированию? На самом деле я писал код. Для разных компаний. Фриланс.
— Но... когда? Ты же постоянно на лечении, тебе нельзя перенапрягаться!
— По ночам, — он пожал плечами. — Когда не мог спать от боли. Всё равно лежал без дела.
Анна смотрела на брата, не веря своим глазам. Этот тринадцатилетний мальчик, измученный болезнью, тайком работал по ночам, чтобы собрать деньги на собственное лечение.
— Почему ты молчал? — тихо спросила она.
— Хотел сделать сюрприз, — он слабо улыбнулся. — И не хотел, чтобы вы с мамой знали, что я не сплю по ночам. Вы бы запретили.
— Конечно, запретили бы! — воскликнула Анна. — Тебе нужен отдых, Костя!
— Мне нужно лечение, — твёрдо сказал он. — А тебе — закончить университет. Я не хочу, чтобы ты уезжала в Тюмень. Не хочу быть причиной, по которой ты бросишь свою мечту.
Анна молча смотрела на деньги. Её тринадцатилетний брат, борющийся с раком, только что преподал ей урок мужества и самопожертвования.
— Этого всё равно не хватит на полный курс, — наконец сказала она.
— Хватит на начало, — возразил Костя. — А дальше... я буду работать больше. У меня уже есть постоянные клиенты.
— Нет, — Анна покачала головой. — Я не позволю тебе убивать себя работой.
— А я не позволю тебе убивать свою жизнь ради меня, — в его голосе появилась неожиданная твёрдость. — Если ты поедешь к этому Виктору, я откажусь от лечения.
— Костя!
— Я серьёзно, Аня, — он смотрел ей прямо в глаза. — Я не буду жить, зная, что ты пожертвовала собой ради меня.
Они молча смотрели друг на друга — сестра и брат, оказавшиеся в ловушке обстоятельств.
— Что же нам делать? — наконец спросила Анна.
Костя улыбнулся — той самой улыбкой, которая всегда давала ей надежду.
— То, что мы умеем лучше всего, — сказал он. — Бороться. Вместе.
***
Утром Анна положила перед матерью конверт с деньгами.
— Что это? — Вера Николаевна нахмурилась.
— Деньги на первый курс лечения, — ответила Анна. — Почти все.
— Откуда? — мать подозрительно посмотрела на дочь. — Ты взяла кредит?
— Нет, — Анна глубоко вздохнула. — Это Костя. Он работал программистом. Тайком от нас.
Вера Николаевна побледнела.
— Что?
— Он писал код по ночам. Когда не мог спать от боли.
Мать открыла конверт, пересчитала деньги, потом закрыла лицо руками.
— Господи, — прошептала она. — Что я наделала? Довела ребёнка до того, что он...
— Мама, — Анна положила руку ей на плечо. — Мы справимся. Я не поеду в Тюмень. Я не брошу учёбу. И Костя получит своё лечение.
— Как? — Вера Николаевна подняла на неё заплаканные глаза.
— У меня есть план, — Анна села рядом. — Я поговорила с заведующим кафедрой. Он готов взять Костю в исследовательскую программу. Экспериментальное лечение. Бесплатно.
— Экспериментальное? — мать нахмурилась. — Это опасно?
— Не более опасно, чем умереть без лечения, — твёрдо сказала Анна. — И у этого метода хорошие результаты. Профессор Лебедев ведёт эту программу уже три года.
— Почему ты раньше не сказала?
— Потому что раньше не было мест, — Анна вздохнула. — И потому что я боялась предложить. Это всё-таки эксперимент. Но сейчас... — она посмотрела на конверт с деньгами, — сейчас я поняла, что Костя сильнее, чем мы думаем. И он имеет право решать сам.
Вера Николаевна долго молчала, глядя на деньги.
— А эти деньги? — наконец спросила она.
— Мы отдадим их Косте, — ответила Анна. — Когда он выздоровеет. На учёбу. Он хочет стать программистом. И, судя по всему, у него это отлично получается.
Мать вдруг рассмеялась — впервые за долгое время.
— Программист... Надо же. А я-то думала, что он целыми днями в игры играет.
— Он играл, — улыбнулась Анна. — В игру под названием "Спасти семью". И, кажется, выиграл.
***
Через месяц Костя начал экспериментальное лечение. Через три — появились первые признаки улучшения. А ещё через полгода профессор Лебедев, глядя на результаты анализов, произнёс слово "ремиссия".
В тот вечер они с Костей сидели на крыше их пятиэтажки, глядя на закат.
— Знаешь, — сказал Костя, — иногда я думаю, что было бы, если бы ты тогда согласилась поехать в Тюмень.
— Я бы стала несчастной женой незнакомого мужчины, — Анна пожала плечами. — А ты бы выздоровел и возненавидел себя за это.
— Наверное, — он задумчиво посмотрел вдаль. — А ещё я думаю об отце. О том, что он не дал денег.
— И что ты думаешь?
— Что это к лучшему, — Костя повернулся к ней. — Если бы он дал деньги, мы бы просто купили стандартное лечение. И неизвестно, помогло бы оно. А так... мы нашли другой путь. Лучший.
Анна обняла брата за плечи. Он окреп за эти месяцы, в его глазах снова появился блеск.
— Ты мудрее многих взрослых, знаешь?
— Знаю, — он усмехнулся. — Поэтому и решил, что стану программистом, а не философом. За код хотя бы платят.
Они рассмеялись, и их смех разнёсся над крышами. Где-то внизу, в квартире, мать готовила ужин. Впереди у Анны был последний курс медицинского, у Кости — долгий путь восстановления. Но главное — у них было будущее. Будущее, которое они выбрали сами.
А отец... Отец так и не узнал, что его сын выздоравливает. Он перестал звонить после того разговора. Перестал переводить даже те пятнадцать тысяч. Словно вычеркнул их из своей жизни окончательно.
И это тоже был выбор. Его выбор.