До конца весны больше дядька так и не объявлялся, и Ася уже даже успокоилась, решила, что, наверное, не вышло у него ничего, отступился.
НАЧАЛО ЗДЕСЬ:
Но в мае, уже перед экзаменами, позвонила соседка, баба Маша:
– Асенька, ты когда домой приедешь?
Девушка напряглась. Голос у бабы Маши был серьезный, взволнованный. Да и не звонила она никогда просто так, только по делу.
– В выходные приеду, баб Маш, а что? Случилось что-то?
– Да письмо тебе тут прислали, судебное. Мне не отдают, говорят, нужно подпись твою поставить. Вот и подумала, мало ли, наверное, важное что-то. Ну ничего, в субботу почта работает, приедешь - заберёшь.
Внутри у Аси все сжалось от ее слов. Судебное? Да неужели этот Олег все же в суд решился подать? Да нет, не может быть такого! А если все же?
Поблагодарив добрую соседку, девушка решила не тянуть, отпросилась, сославшись на неважное самочувствие, и вечерним автобусом поехала домой. Ею овладело беспокойство, хотелось поскорее выяснить, что там за письмо такое? До субботы далеко, сегодня только среда, а вдруг, действительно, там что-то срочное, важное?
Утром следующего дня Ася забрала письмо, тут же, на крыльце почтового отделения, распечатала его и стала внимательно вчитываться в сухие, написанные официальным языком строчки.
Читала - и не могла поверить своим глазам. Нет, понимала, конечно, что Олег не шутки шутить с ней приезжал, но все же верила, надеялась, что просто пугает он ее, что ничего не будет. А нет, решил дядька идти до конца, на следующей неделе должно было состояться первое слушание
Домой Ася возвращалась сама не своя. Села на лавочку у палисадника, на ту самую, на которой они с бабушкой раньше так любили посидеть вечерком, зажала в ладонях злополучное письмо и горько расплакалась. Горячие слезы катились по ее щекам, рыдания душили, она ничего и никого вокруг не видела и не слышала, и даже не заметила, как рядом присела обеспокоенная баба Маша.
– Что такое, Асенька? - добрая старушка положила руку ей на плечо, - Что за горе у тебя? Обидел кто?
Ася, все ещё не в силах вымолвить ни слова, протянула ей письмо, а сама ещё пуще зашлась рыданиями.
– Дааа, дела, - задумчиво протянула соседка, прочитав письмо, – Вот, ведь, Ирод проклятый! Да он бабушку твою на дух не переносил, как и мамаша его, будь она неладна! А теперь дом ему подавай! Девчонку, сиротинку несчастную выгнать на улицу решил!
– Что же мне делать, баба Маша? - тихо всхлипнула Ася, подняв на старушку заплаканное лицо.
– Да и не знаю даже, девонька моя. Я ведь в таких вопросах не сильна, сама понимаешь. Ты покамест не убивайся так, в суде ведь, поди, тоже не ду ра ки сидят, разберутся, что кчему.
– Он... Он когда приезжал, сказал, что адвокат у него, что связи! А я что могу против них? У меня никого нет, некому заступиться. И денег таких, чтобы тоже адвоката нанять, нет!
– Ты съезди пока, послушай, что скажут, - наставляла ее баба Маша, - Не бойся ничего, не робей. Смело иди, говори, как есть. А ежели они там засомневаются или решат на сторону дядьки твоего встать, тогда так и скажи, что, мол, у меня и свидетели имеются, что бабушка моя до последнего дня в здравом уме и твердой памяти находилась. Если нужно будет, я поеду, подтвержу все, и тетя Галя, и Лариса Владимировна, и фельдшер наш, Тамара Васильевна. Они с Ларисой люди здесь уважаемые, одна завуч, вторая - медик, их послушают.
– Думаете? - Ася вытерла слезы, с надеждой и благодарностью смотрела на добрую свою соседку .
– А то! Не переживай, девонька, отстоим мы твой дом, не позволим тебя на улицу выставить! Надо будет - всем селом поедем в суд!
После ее слов Ася воспряла духом, слегка успокоилась. В самом деле, что толку реветь? Слезами горю не поможешь. Раз нападают на нее, раз хотят отнять дом, оставить ее ни с чем, значит, нужно бороться, нужно защищать свое имущество. По-другому никак.
**
Суд длился долго, почти несколько месяцев. Олег не соврал, действительно, на слушания приезжал в сопровождении адвоката, важного и степенного мужчины. Вел себя дерзко, нагло, смотрел свысока, и видно было, что он уверен в своей победе.
Но и Ася, хоть и страшно ей было, хоть и чувствовала она себя в присутствии всех этих посторонних людей очень скованно, неуверенно, однако же, боролась изо всех сил. Да и односельчане поддержали ее, не бросили.
Много через что пришлось пройти девушке за эти несколько месяцев, было непросто, страшно, порой накрывало такое отчаяние, что хоть волком вой. Однако верила она, что у нее получится отстоять бабушкин дом, доказать в суде свою правоту.
Но судьба, как видно, отвернулась от нее. То ли, и впрямь, были у Олега связи, где нужно, то ли ещё что, да только решение суд в конце концов вынес в его пользу.
Ася, хоть и сильно подкосил ее такой удар, рук не опустила. Подала апелляцию, выше пошла, да только там в рассмотрении отказали, не нашли нарушений, оставили все без изменений.
– Ты это дело так не оставляй, дочка, выше пиши, во все инстанции, - уговаривала ее баба Маша, - В прокуратуру, может, ещё обратиться?
– Нет, баб Маш, все, хватит! - заплаканная Ася и слушать ничего не хотела, - Устала я, сил больше нет бороться. Пусть делают, что хотят, я на все согласна.
– Да как же это, Асенька? Да куда ж ты пойдешь? На улицу?
– Мне уже все равно, - Ася с грустью обвела взглядом родные стены, остановила взор на старой фотографии, где она, совсем ещё маленькая, сидит на коленях у бабушки, - Буду готовиться, вещи собирать.
– Так, может, у меня поживаешь? А? - предложила сердобольная соседка, - А что, я одна живу, сын редко приезжает, сама знаешь. Да и внуки уже взрослые, не интересно им здесь. Аленка укатила за тридевять земель, как замуж выскочила, дай Бог, раз в пятилетку видимся. А Димка... Помнишь Димку-то? Ведь не разлей вода раньше были.
– Помню, конечно, баб Маш.
– Так вот, о б о л т у с этот учиться бросил, его из института-то и выперли. В армии, вот, теперь, три месяца уж. Звонил на днях отцу с матерью, говорит, может, там и останется. Ох, беда с ним!
Ася слушала ее вполуха. Ей сейчас было совершенно не до Димки с его проблемами - своих забот полон рот.
– Спасибо вам, - наконец, сказала она, - Что не бросили, что помогали всегда и помогаете. И за предложение ваше спасибо. Я подумаю. Пока учусь, общежитие есть же, но можно я к вам теперь на выходные приезжать буду?
– Да конечно, дочка, конечно приезжай. Мне, старухе, одной порой выть хочется, а вдвоем-то нам все веселее будет.
**
Дом продали быстро - Олег, торжествующе глядя на племянницу, привез покупателей уже через неделю после того, как вступило в силу решение суда.
Ася молча вышла во двор - ей было больно смотреть на то, как совершенно чужие люди бродят по ее домику, по участку, рассматривают все, трогают, задают множество вопросов. Но она понимала, что бессильна, что теперь уже ничего не изменить.
– Ну, по рукам! - довольный Олег провожал покупателей, - Через два дня мы с племянницей в город приедем, оформим все, как полагается!
Потом повернулся к ней:
– Слышишь? Через два дня к семи утра будь готова - заеду за тобой. А после чтоб в течение трёх дней съехала.
Ася лишь молча кивнула. Она не желала сейчас ругаться с ним, выяснять отношения. На душе было так плохо, что хотелось плакать, но слез уже не было - за последние месяцы, видно, все закончились.
Когда машина дяди скрылась за поворотом, девушка вышла на улицу и пошла в сторону кладбища.
– Прости, бабуль, - тихо прошептала она, стоя у аккуратного земляного холмика под простым деревянным крестом, - Не смогла я, не справилась. Теперь реже будем видеться с тобой. Но ты не переживай, я никогда тебя не брошу. Где бы ни была, всегда буду приезжать к тебе.
Постояв ещё немного, Ася нежно поцеловала холодную табличку с фотографией, а потом развернулась и побрела домой - нужно было начинать собирать вещи.
ПРОДОЛЖЕНИЕ
Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях!
Копирование и любое использование материалов , опубликованных на канале, без согласования с автором строго запрещено. Все статьи защищены авторским правом