Все вокруг думали, что она не справится, что не сможет, а она смогла.
Да, Ася смогла, не сломалась, а как?
Жизнь давно научила, воспитала, вырастила в ней стержень, да такой, что не согнуть, не переломить.
С младенчества брошенная родной матерью, росла Ася у бабушки своей, Татьяны Ивановны. Отца-то никто не знал, где искать, мать Асина про него и словом ни разу не обмолвилась.
Едва дочери полгода исполнилось, в город укатила. Плакала, умоляла Татьяну Ивановну отпустить, на заработки, мол, что в деревне заработаешь?
Отпустила на свою голову, больше с тех пор и не видели.
В общем-то жили они с бабушкой неплохо, всего им хватало, все у Аси было не хуже, чем у других. Вот только мамы и папы не было.
Она тосковала сначала, переживала, плакала, а к школе свыклась, поняла, вроде, что и вот так тоже бывает, что ж поделать?
Когда Асе исполнилось пятнадцать, бабушка, и до того вся больная, стала совсем плоха. Она быстро уставала, ни на что уже не хватало сил, в руках ничего не держалось, ноги подкашивались, постоянно кружилась голова.
Возила её Ася в больницу, в райцентр, там только руками развели, в город послали.
И в город тоже ездили, конечно, да оказалось, что давно уже была серьезно больна Татьяна Ивановна, только не замечала. Точнее, предпочитала не замечать. У них ведь, в деревне, как? Некогда особо по врачам разъезжать, да и не ближний свет. Так и ходила, думала, ничего страшного, само пройдет. А когда спохватились они с Асей, поздно было уже.
– Эх, Асенька, мне б только ещё как-нибудь три годочка протянуть, чтоб тебе восемнадцать исполнилось, тогда уж совершеннолетняя будешь. А так куда ж тебя? В детдом?
Ася гладила ее по морщинистым натруженным рукам, утирала слезы платочком.
– Ничего, бабуль, я с тобой, я буду о тебе заботиться, все будет хорошо. Ты у меня долго проживёшь ещё, до ста лет!
Понимали они обе, конечно, что все это неправда, но внучка изо всех сил старалась убедить бабушку, что она поправится, а бабушка старательно делала вид, что верит.
Через полгода Татьяна Ивановна совсем слегла, вот тогда-то Ася хлебнула горя!
Воды в домике у них не было, канализации - тем более, все удобства во дворе, там же и старенькая банька.
На себе таскала хрупкая девчонка старушку до этой самой бани, мыла ее, переодевала, белье меняла регулярно, с ложки кормила.
Приходили из школы, говорили, что, мол, не дело это - ребенка с тяжело больной лежачей бабушкой оставлять, что нужно что-то делать, но Ася так глянула на них, что завуч, Лариса Владимировна, мягко сказала директору:
– Ася справится. Поглядите, в доме чистота, Татьяна Ивановна ухоженная, чистая, ни запаха, ничего. И еда есть, и лекарства девочка бабушке не забывает давать. Давайте под нашу ответственность повременим пока, не будем сообщать никуда. А там посмотрим.
И от них отстали. Поначалу-то ещё заглядывали, и из сельсовета, и из школы, и соседи забегали нет-нет, помогали. А потом постепенно забыли все о них, но Ася такому повороту даже радовалась. Не нужно им ничего, сами справятся, лишь бы не лезли, а не то, не ровен час, кто-нибудь, да сообщит в опеку, тогда жди беды. "Доброжелателей" хватало у них, им только повод дай кляузы свои строчить. Нет, пусть лучше так, тяжело, конечно, зато спокойно.
Татьяна Ивановна с тоской глядела на то, как ее единственная внучка, не жалея себя, ухаживает за ней, дом и огород содержит в образцовом порядке, да ещё и учиться успевает при этом, и не через пень - колоду, а на "хорошо" и "отлично".
За прошедшие месяцы Ася сильно похудела, совсем перестала улыбаться, серьезная ходила, задумчивая.
Тяжело было старушке видеть свою кровиночку такой, но что она могла поделать?
– Асенька, ты поговори с тетей Галей, они в район часто ездят, пусть тебя возьмут как-нибудь, - через год после того, как совсем обезножила, попросила она внучку.
– Зачем, бабуль? У нас, вроде, все есть, а лекарства тебе и памперсы Тамара Васильевна обещала сама привезти. Ей-то проще, она же фельдшер, часто бывает там.
– Съезди, Ася, к нотариусу сходи, договорись там, чтобы приехал он к нам сюда. Хочу, пока ещё жива, дом на тебя переписать, а то мало ли? Вдруг мать твоя явится или ещё какие родственники. Останешься на улице, не приведи Господь. Съезди, милая, съезди, уважь бабушку. Я так хоть буду за тебя спокойна, что крыша над головой у тебя есть.
Ася послушала бабушку, уже через неделю пожилой нотариус сидел в их скромном домишке, оформлял документы. Теперь Татьяна Ивановна могла не бояться, что внучка после ее с м е р т и останется безо всего.
Она дожила до Асиного совершеннолетия, смогла, продержалась. Даже праздник у них был, настоящий, и торт со свечками.
Ну и что, что гостей не звали? И вдвоем было хорошо. Долго сидели, вспоминали, бабушка Асе рассказывала про мать ее, про ее детство...
А на следующий день Татьяна Ивановна впала в забытье, и через неделю ее не стало - отмучилась.
С по хо ро на ми Асе помогли, не оставили девчонку одну со своей бедой. И поминки организовали соседки, сами все наготовили, сами и разносили - девушке-то не до этого всего было. Сидела она в уголочке, смотрела пустыми глазами на собравшихся в их доме людей, на столы, на лампадку. Ни одной слезинки не проронила. Однако никто не осудил ее за это - все видели, насколько велико ее горе, как тяжело ей пережить уход любимой бабушки, единственного родного человека во всем свете. Эта утрата тяжким грузом легла на хрупкие Асины плечи, придавила ее к земле своей многотонной тяжестью, не давала нормально вздохнуть. Слез не было, но разве же они - показатель истинного горя? Нет, настоящее горе часто молчаливое, безмолвное. О нем не кричат на каждом углу, не льют потоки горячих слез. Такое горе грызет, ломает изнутри так, что кажется, весь мир погрузился в непроглядную тьму, и не выбраться из нее больше, не найти выхода.
Но Ася справилась, выкарабкалась, нашла в себе силы жить.
В город не поехала - поступила в местный техникум в райцентре, на ветеринара. С детства животных любила, всегда всех несчастных, брошенных и обездоленных домой волокла, мыла, кормила, лечила. Даже сказкой любимой был у нее "Айболит". Пока читать не умела, постоянно требовала бабушку рассказывать ее и только ее, а уж когда научилась, много раз перечитывала, наизусть выучила, до сих пор ночью разбуди - расскажет.
Вот и решила, что станет звериным доктором, будет помогать животным. А что? И профессия хорошая, и к дому близко. Каждый день, конечно, не наездишься, на выходные только, но общежитие обещали дать, так что нормально, проживет.
Как-то зимой приехала в родной дом, а у двора машина незнакомая стоит. Вышел из нее мужик, большой такой весь, важный.
– Ну привет, родня!
– Здравствуйте!
– Померла, значит, тетка Татьяна?
– А вы кто такой? - запоздало насторожилась Ася.
– Я-то? Я мамки твоей двоюродный брат, у тетки Татьяны сестра родная есть, мать моя, Галина Ивановна. Что, не говорила тебе бабушка?
– Говорила, конечно, - спокойно ответила Ася, - Да только говорила ещё, что рассорились они с ней, много лет не виделись, не общались. Я за всю жизнь ни ее, ни вас ни разу не видела, вот какие отношения хорошие между родственниками были, да? Вас, кстати, как звать?
– Олегом.
– А я - Ася.
– Знаю. Ты вот что, Ася... Пойдем-ка в дом, потолковать надо с тобой.
Что-то внутри девушки сжалось при этих словах. Она кожей чувствовала опасность, исходившую от этого с виду довольно доброжелательно настроенного мужчины, все в ее душе противилось тому, чтобы впускать его в дом.
– Здесь говорите.
– Вот как, - Олег с интересом взглянул на нее, - Не хочешь, значит, дядьку двоюродного в гости пригласить?
– Не хочу.
– Ну давай, хоть, в машину ко мне сядем. Мороз на улице.
– Никуда я с вами не пойду! Если что-то хотели - говорите здесь, в нет - я пойду, некогда мне!
– Ну хорошо здесь, так здесь, - мужчина приблизился, и Ася увидела, как добродушная улыбка сползает с его лица, как оно, лицо это, вмиг становится злым, враждебным, - Значит, слушай сюда. Мы с матерью покумекали и решили, что ведь она-то тоже наследница, право имеет на дом. Дом этот ещё родители их строили, просто мать после их с м е р т и претендовать не стала, отказалась в пользу тетки. А вот сейчас... В общем, я узнал тут, что бабка тебе дом отписала, мать-то твоя давно без вести пропавшей числится. Но ты не думай, мы свою долю все равно заберём. Докажем, что не в своем уме была тетка моя, когда дом тебе подарила, все аннулируем и по закону потом наследство поделим.
– Чего? - Ася не верила своим ушам, - Да вы что? Да как вы...
– Придется тебе, сопля зелёная, домишко-то продать и нам с матерью долю выплатить. Старенькая она у меня уже, хоть и моложе бабушки твоей, а все ж возраст. Я ее интересы представлять буду, у меня и доверенность имеется, все по закону. Я тут справки навел, свидетелей нашел, что не в себе была бабка твоя, с головой не дружила. Так что ты подумай, девочка, хорошо подумай. Лучше добром отдай, что причитается, а не то все равно заберу, но только по суду.
– Попробуйте! Ничего вы не докажете!
– Ну, а это мы поглядим, поглядим. Адвокат у меня знакомый есть, отличный парень, обещал помочь. Так что денежки все равно отдашь. Хотя откуда у тебя такие деньжищи? Нет-нет, придется продать гнездо родовое, деваться некуда!
С этими словами он развернулся и пошел к машине. Заурчал мотор, и вскоре автомобиль скрылся в зимних сумерках, а Ася все продолжала стоять, как вкопанная, забыла и про мороз, и про то, что нужно протопить печь, и про то, что с утра ничего не ела.
Липкий страх окутал ее своими ледяными щупальцами, пробрался под кожу, сдавил грудь. Неужели, и правда этот мужик решится на такое? Будет судиться? Да как он может, его же здесь даже не было столько лет! Да, земля у них прилично стоит с тех пор, как новый мост построили, в последние годы многие здесь под дачи участки скупать стали, вот и взлетела цена. Но только он-то к их с бабушкой дому какое отношение имеет?
– Нет, ничего у него не получится, пусть судится, - сердито пробормотала Ася, пробираясь по сугробам к калитке.
Но голос ее дрожал, звучал неуверенно, даже жалко.
А вдруг? Вдруг получится? Тогда что? Где она найдет денег? А если продаст дом, выплатит им их долю, то куда пойдет сама? На то, что останется, ничего путного не купишь, не на улице же ей жить?
– Эх, бабулечка, как же тебя не хватает! - Ася вошла в дом, вздохнула полной грудью родной привычный запах, погладила рукой стену, - Была бы ты сейчас рядом, мигом бы показала этому Олегу, кто здесь хозяин!
Но бабушки не было, и Ася впервые со дня по хо рон осознала, насколько она одинока и беспомощна. Нет, некому больше встать на ее защиту, придется защищать себя самой. А для этого силы нужны, упорство. Зубы и когти, которых у нее пока ещё не было.
ПРОДОЛЖЕНИЕ
Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях!
Копирование и любое использование материалов , опубликованных на канале, без согласования с автором строго запрещено. Все статьи защищены авторским правом