Среди иностранных сочинений о России XVII века труд Адама Олеария «Описание путешествия Голштинского посольства в Московию и Персию» занимает особое место. Немецкий географ-путешественник Адам Олеарий (1599—1671) в составе посольства преодолел гигантское расстояние, скрупулёзно фиксируя всё, что вызвало у него интерес. Его книга — энциклопедия жизни Московского царства, сочетающая глубину наблюдений, эрудицию автора и богатейший иллюстративный материал. Сочинение Олеария долгое время считалось одним из самых авторитетных европейских источников о далёкой и загадочной Московии.
«Волхов — река почти той же ширины, как и Эльба, течет, однако, не так сильно; она вытекает из озера за Великим Новгородом, называющегося у них Ильменем. Впадает она в Ладожское озеро». Начав своё путешествие по России в 1634 году из города Ладога (ныне Старая Ладога) автор проделывает длинный и извилистый путь по рекам Северо-Запада московского княжества, через земли Новгорода до столицы. Сегодня обратимся именно к этой части, проанализируем описание культуры, религии и быта жителей Новгородского края.
По прибытию в Ладогу посольство встретил русский пристав — чиновник, ответственный за сопровождение иностранных гостей. Встреча проходит со строгим соблюдением дипломатических формальностей: пристав не снимает шапку до тех пор, пока не произносит имя царя, а затем зачитывает официальное приветствие. После обмена церемониальными речами послов угощают традиционными русскими лакомствами — пряниками, водкой и вишнёвым вареньем, — а затем провожают под ружейный салют.
В Ладоге автор поразился большому количеству детей, а также их внешнему виду. Если верить путешественнику, русские мальчики и девочки были одеты в одинаковые длинные рубахи, носили короткие волосы с локонами, так что отличить их друг от друга было почти невозможно.
Во время плавания по Волхову автор замечает, что стрельцы и простые люди постоянно крестятся, проезжая мимо часовен, а встречных священнослужителей просят о благословении. В одном из монастырей старый монах, расположившийся к чужеземцам, открывает для них церковь, явно нарушая местные традиции. На стенах изображены чудеса святого Николая и Страшный суд. Фрески, на вкус автора, наивны и неискусны.
Плавание через пороги Волхова оказывается опасным — одна из лодок едва не разбивается о камни, и автор вспоминает, что здесь недавно погиб епископ со своим судном. Преодолевая трудности, посольство добралось до села Грузино, завидев чужеземцев, все местные крестьяне в панике разбежались. Оставшись без ночлега, путешественники разбивают лагерь на зелёной лужайке у пруда, разводят три костра и коротают ночь за рассказами и музыкой.
На следующий день, послы прибывают в деревню Высокую, где за обедом происходит любопытный диалог с приставом. Когда во время застольной молитвы звучит имя Иисуса, русский чиновник крестится, а затем просит перевести молитву на русский. Услышав её смысл, он с удивлением признаётся: «Не думал, чтобы немцы были такие добрые христиане и богобоязненные люди».
27 июля посольство плывёт всю ночь и к утру достигает деревни Кречевицы, где им приходится задержаться: пристав должен известить новгородского воеводу об их прибытии. Пока идёт ожидание, автор обращает внимание на величественный Варлаамо-Хутынский Спасо-Преображенский монастырь, стоящий неподалёку. Это богатая обитель с 60 монахами и 400 крестьянами, которые её содержат. Интересно, что монастырь, по словам автора, ежегодно должен был выставлять 100 человек на царскую службу в Новгород — свидетельство тесной связи церкви и государства.
Наконец, 28 июля послы въезжают в Великий Новгород. Их встречают коллеги, прибывшие раньше по зимнему пути ещё четыре месяца назад. Радость встречи так велика, что несколько человек выплывают на лодке навстречу. В знак гостеприимства новгородский воевода присылает бочку пива, мёда и водки, а послы в ответ дарят ему позолоченный серебряный кубок.
«Мы оставались в Новгороде в бездействии четверо суток и в последнее число июля, к вечеру, отправились дальше до Бронниц водою, так как, из-за болотистой, топкой местности, невозможно было ехать сушею». 1 августа в Бронницах посольство становится свидетелем яркого и необычного для европейца обряда. Действие начинается с шествия, возглавляемого двумя мужчинами. Один несёт большой крест с изображениями евангелистов на концах, другой — старинную икону, бережно укрытую белым платом. За ними следует священник в праздничном облачении, держащий в руках небольшой деревянный крест. Он поёт молитвы в унисон с мальчиком-певчим, который несёт за ним богослужебную книгу. За духовенством тянутся крестьяне — мужчины, женщины, дети. В руках у каждого — горящая восковая свеча, а позади всех идёт причетник с пучком скрученных вместе свечей, напоминающим факел.
На берегу священник полчаса читает молитвы, после чего совершает главный обряд: погружает скрученные свечи в воду, а затем трижды опускает в реку крест. Стекающие с него капли собирают в особый сосуд, по словам автора, эта вода считается «самой святой» и наделённой чудодейственной силой.
Женщины окунают своих детей трижды их в реку. Некоторые взрослые и сами с разбегу ныряют в воду. Даже лошадей приводят напиться «целебной» влаги — видимо, чтобы и скот получил благодать. Продолжив путь, Адам Олеарий покинул Новгородскую землю, направляясь через Торжок и Тверь в первопрестольную столицу Московского царства.
Подведём итоги. Свидетельства быта и нравов жителей Новгородской земли первой половины XVII века, сделанные иностранным ученым, крайне интересны и важны для конструирования объективной исторической картины Северо-Запада московского государства. Будучи увлечённым исследователем, Адам Олеарий подошел к своим записям с научной тщательностью, фиксируя детали русской действительности — от цены на продукты до религиозных обрядов.
Хотя автор иногда смотрел на русскую жизнь через призму европейских стереотипов, его наблюдения в целом отличаются точностью. Многие зафиксированные им обычаи находят подтверждение в других исторических источниках. Обобщая, можно сказать, что главная ценность труда Олеария в том, что он сохранил для нас взгляд из XVII века — времени, когда Россия только готовилась открыться Европе, а европейцы с любопытством и удивлением знакомились с этой загадочной для них страной.