Кто следит за международной военно-политической повесткой и в последние дни читал, смотрел или слушал новости, приходящие с Ближнего Востока, не мог не слышать про Натанз. Именно так называется один из главных иранских ядерных объектов, включающий в себя завод по обогащению топлива и исследовательский центр, который был выбран в качестве цели в первый же день израильских бомбардировок. Разумеется, не прошли данные новости и мимо меня. И в этот самый момент я подумал, а уж не тот ли это ядерный объект, который я лично видел во время своего многодневного путешествия по Ирану в далеком 2016 году. Стал проверять информацию в интернете и выискивать его на интернет-картах, и точно – он самый. Тому, при каких обстоятельствах мне довелось его увидеть, и будет посвящена сегодняшняя статья.
Начать хотелось бы с того, что Иран уже долгие годы является одним из мировых лидеров по дешевизне бензина. Стоимость литра 95-го здесь колеблется между 3 и 4 рубля в зависимости от курса. К слову, примерно столько же автомобильное топливо стоит еще в двух странах, Венесуэле и Ливии, тогда как в следующих странах в данном рейтинге оно стоит на порядок [то есть в 10 раз] дороже. И хотя Иран одновременно с этим занимает одно из лидирующих мест по запасам нефти, причина столь невероятной дешевизны кроется не только и не столько в этом, сколько в государственных субсидиях. Но, разумеется, рядовому туристу зачастую нет никакого дела до особенностей иранской экономики...
А вот до чего есть, так это до вариантов перемещения как внутри отдельных городов, так и между ними. И вот тут гостей Ирана поджидает приятный сюрприз: подобно ценам на бензин, стоимость проезда на такси в стране тоже невероятно низкая. Боюсь соврать, а потому не буду приводить точный порядок цен, но самому мне запомнилось следующее обстоятельство. За первые несколько дней путешествия я два или три раза ездил на такси. В Иране на тот момент это работало так же, как и в Москве лет 10-15 тому назад: встаешь около дороги, поднимаешь руку и голосуешь. Я же, не обладая обширными познаниями в фарси, еще и заблаговременно заготавливал нужную купюру, соответствующую моей субъективной оценке стоимости проезда, чтоб показать ее водителю... И каждый из водителей в первой же останавливавшейся машине, увидев мое предложение, мгновенно соглашался.
Меня данная ситуация немало удивила, и уже в следующий раз, остановив очередную машину, я назвал крайне низкую, как мне казалось, стоимость. Но ответом мне вновь было согласие со стороны водителя. И вот в предпоследний день ранним утром мне нужно было ехать на автовокзал на противоположный конец города. Я вышел к дороге, поднял руку, остановил машину и предложил первому попавшемуся водителю что-то около 50 рублей за 15-километровую поездку. Согласился он моментально и без всякого торга. Даже удивительно! Автобус мой, кстати, отправлялся из Исфахана в Кашан. Последний нельзя назвать популярным туристическим городом, так что на его осмотр мне хватило пары часов, после чего я задумался над тем, как провести остаток дня...
Ответ нашелся на карте довольно быстро: им стала деревня Абьяне (или Абьяни), являющаяся одним из старейших населенных пунктов во всем Иране, основанным более 2000 лет тому назад. Но, то что в другой стране меня как минимум смутило бы, в Иране ничуть не остановило: Абьяне располагалась более чем в 80 километрах от Кашана, и никакого общественного транспорта между ними не было. Но ведь есть такси! Голосовать на сей раз я не стал, но быстро вышел на центральную площадь, к стоянке такси и обратился к отдыхающим в тени водителям. После недолгого разговора (сложно разговаривать долго, когда не говоришь с собеседниками на одном и том же языке), я сторговался примерно на 20 долларов за поездку туда-обратно, плюс ожидание. Наверняка переплатил, но, получилось в любом случае совсем недорого.
Моим водителем оказался улыбчивый иранец лет 50, знавший по-английски не больше десяти слов. Что ж, сам я на фарси знал и того меньше, а сейчас и вовсе не вспомню ни слова. Однако, это ничуть не помешало нам оживленно общаться бо́льшую часть поездки. Нам, так сказать, удалось с успехом преодолеть языковой барьер. Диалог завязался, когда после въезда в один из населенных пунктов вдоль дорог показались многочисленные плакаты с фотографиями солдат. До того я уже не раз встречал их в ходе путешествия и в целом понимал, что это солдаты, погибшие во время Ирано-Иракской войны 1980–1988 годов, одного из крупнейших военных конфликтов второй половины XX века.
Иран по разным оценкам потерял в нем до 900(!) тысяч человек, о чем напоминают сотни и тысячи таких плакатов как внутри населенных пунктов по всей стране, так и за их пределами. «Саддам?» − спросил я водителя, имея в виду, конечно же, бывшего президента Ирака Саддама Хусейна, отдавшего приказ о вторжении в Иран. «Да, − ответил он, а потом добавил − Очень плохо». В оригинале это звучало, как «Yes, very bad». Слова Yes, No, Good, Bad (Да, Нет, Хорошо, Плохо) мой водитель вообще знал прекрасно, умело использовал и даже составлял из них нехитрые комбинации с целью более точно выразить свои мысли.
Поняв это, я принялся расспрашивать его о тех или иных вещах и явлениях, дабы узнать его отношение к ним. Начали с вопросов о религии...
Шиизм? [ветвь ислама, распространенная в Иране] − Очень хорошо!
Суннизм? [ветвь ислама, распространенная в большинстве других мусульманских стран] − Хорошо, но... (объяснить, в чем именно заключается Но, моему водителю, увы, не хватило словарного запаса).
Аятоллы? − Хорошо!
Хезболла? − Хорошо.
ИГИЛ [организация признана террористической и запрещена в соответствии с законами Российской Федерации]? −Плохо, террористы...
Россия? − Хорошо!
США? − Плохо.
Саудовская Аравия? − Очень плохо.
Израиль? − Очень плохо.
Кого-то я ему еще перечислял, уже точно не вспомню, а он все с тем же энтузиазмом делил мир на хороших и плохих...
Наше блиц-интервью затянулось минут на 15, и вдруг за окном прямо вдоль дороги показались высокие, метров пять, насыпи земли, хотя вообще-то окружающий ландшафт был относительно плоский, а холмы виднелись лишь на горизонте. И тут мой водитель очень вежливо, словно извиняясь, но уверенно произнес: «No photo» (Не фотографировать). А потом, вроде бы, даже пояснил, что это ядерная станция. Не помню точно, как я понял это из его слов, ибо его познаний в английском едва ли хватило бы на фразу «Nuclear power plant» (Ядерная станция). Кажется, вдоль дороги таже были установлены знаки ядерной опасности, а также знаки, запрещающие фотографировать.
Да вот только там и фотографировать-то было нечего: одна сплошная насыпь, за которой едва проглядывались какие-то объекты. Она разве что ненадолго расступилась, и впереди показался охраняемый КПП с многочисленными защитными сооружениями, служащими, понятное дело, против наземного проникновения, а никак не воздушной атаки... Насыпь тянулась несколько сотен метров, а потом так же резко закончилась, как и запрет фотографировать. Вот таким мне и запомнился Натанз, один из по крайней мере 17 ядерных объектов Ирана. Располагался он, к слову, примерно на полпути между Кашаном и Абьяне.
Качество дорог в Иране близко к идеальному, так что оставшиеся 40 километров пролетели быстро, хотя часть из них проходила через горы. Ну, а дальше моему взору предстала главная цель поездки, одна из древнейших и при этом наиболее живописных иранских деревень − Абьяне.
Деревенские дома из красной глины здесь удивительным образом вписаны в гористый ландшафт. Природа и рукотворные объекты, сливаясь, словно образуют единое целое.
Недаром деревня и ее исторические памятники являются одним из кандидатов на включение в список Всемирного наследия ЮНЕСКО от Ирана. Там, кстати, есть еще одна традиционная деревня под названием Масуле, расположенная на севере страны, в нескольких десятках километров от Каспийского моря.
Обе деревни очень колоритные и живописные, расположены на склонах холмов и состоят из ровных продольных улочек и крутых поперечных подъемов или лестниц.
Вот разве что определить возраст здешних зданий решительно невозможно. Десять им лет, сто или тысяча, да кто его знает. Смотрится в любом случае очень самобытно и колоритно.
Из строительных материалов здесь разве что глиняные кирпичи, деревянные каркасные конструкции да солома. Зачастую стены зданий и особенно входные двери украшены орнаментами или стихотворными строками. Омар Хайям, не иначе.
Абьяне является довольно туристической, на ее территорию даже въезд платный, однако никакого засилья сувенирных магазинов, экскурсионных агентств и кафе-ресторанов тут и близко нет.
Напротив, жизнь здесь протекает спокойно и размеренно, как и сотни лет тому назад. Даже и не скажешь, что в нескольких десятках километров находится сверхсовременный ядерный объект. Ну, по крайней мере находился на момент моей поездки.
В ряде источников указывается, что стиль одежды у женщин в Абьяне отличается от стиля жительниц соседних деревень и включает в себя белую шаль с красочным цветочным узором и длинную юбку. Юбок я, честно говоря, не припомню, а вот белые шали там действительно в моде.
Немного погуляв по абьянским улочкам, я решил подняться над деревней, чтобы полюбоваться окрестными пейзажами...
Причем подняться можно как над самой деревней, так и на противоположной стороне небольшой речки. От расположенной там старинной крепости открываются открыточные виды на деревню.
Моя прогулка по деревне и окрестностям заняла более двух часов, а водитель все это время терпеливо ждал на парковке при въезде. Далее нас ждала обратная дорога. Резюмируя, можно сказать, что моя индивидуальная экскурсия за 20 долларов в итоге полностью себя окупила.
И хотя увиденный ядерный объект Натанз был лишь незначительным ее эпизодом, в свете последних событий мне вспомнился именно он. Судя по публикациям в прессе, разрушения его весьма существенные, хотя и не факт, что критические... А вот Абьяне, можно не сомневаться, выглядит точь-в-точь так же, как девять лет тому назад. Время над такими местами не властно.
И на этом об Иране на сегодня все. Спасибо, что дочитали! Надеюсь, было интересно.
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые статьи о самых интересных фактах и местах в Москве, России и за рубежом.