Для среднестатистического жителя Сан-Паулу или Рио-де-Жанейро северо-восток Бразилии — это край невообразимых страданий, куда он, к счастью, никогда не ступал. И если совесть всё же даёт о себе знать, то в немалой степени благодаря труду трёх писателей, родом из этого региона: Жозе Линса ду Реги, Грасилиану Рамуша и Жоржи Амаду. Ранние книги Амаду прославились боевым социалистическим реализмом — он был активным членом коммунистической партии и последователем Луиса Карлоса Престиса. Однако относительная свобода в атмосфере "оттепели" радикально изменила стиль писателя. В 1958 году он публикует «Габриэла, гвоздика и корица» — ярко экзотический роман, в котором социальная проблематика отходит на второй план, уступая место галерее персонажей, чьи эксцентричности превалируют над их страданиями. «Дона Флор и её два мужа» — роман о страсти и азарте — продолжает эту линию. Проблемы северо-востока Бразилии в нём едва ли упоминаются. Зато наблюдается удивительный контраст между авторской позицией, выраженной в предисловии, и содержанием книги.
О чем роман?
На этот раз Амаду не рассказывает нам о последствиях массовой трудовой миграции в города, о мучительном воздействии засух, о том, что менее 5% детей в регионе завершают начальное образование. В этом романе мы видим северо-восток изнутри — глазами его простых жителей, чьи заботы куда ближе к обыденности: премьера нового фильма в местном кинотеатре, удача в рулетке или флирт с красивой мулаткой, очередной радиосериал — и, конечно, брак, вдовство и повторное замужество всеобщей любимицы, Доны Флор Гимарайнс.
Антагонисткой романа выступает Дона Розилда, мать Флор — коварная интриганка и жаждущая подняться по социальной лестнице. Герой — первый муж Доны Флор, отчаянный пройдоха по имени Вадинью: обольстительный авантюрист, перед которым не устоит ни одна красотка, и которому не отказывает в займе ни один мужчина. Полученные деньги он пускает на игру: выигрывает — закатывает пир, проигрывает — ищет нового кредитора. Смерть настигает его в танце на карнавале, с нее и начинается роман.
После его смерти Дона Флор забывает часы одиночества, когда он пропадал с другими женщинами или проматывал её сбережения. В памяти остаётся лишь его искусство в постели. Она тяжело переносит утрату. Её сны наполняют эротические кошмары. Вдовство, по её словам, — «внешне целомудрие, а внутри — сточная яма».
К счастью, рядом оказывается аптекарь доктор Теодоро, готовый утешить её. Дона Флор принимает его предложение руки и сердца. Доктор даёт ей стабильность и верность. Он серьёзен и последователен в супружеских обязанностях:
«По средам и субботам, ровно в десять вечера, плюс-минус минута, доктор Теодоро овладевал женой с прямотой и надёжным удовольствием, всегда с повторением в субботу, по желанию — в среду».
Тем не менее, Дону Флор по-прежнему терзают вожделенные видения. Вадинью, шалопай даже в загробной жизни, является к ней голым и неотразимым. Вскоре она поддаётся его призрачной страсти. Ведь, как говорит он,
«совокупление — дело благословенное, сам Бог повелел: “Плодитесь и размножайтесь”, и это было одним из Его лучших решений».
Конфликт автора и романа
Если по содержанию все понятно, то предисловие автора вызывает вопросы. Он пишет:
«Мещанство — это класс, лишенный перспектив, обуреваемый мелочными стремлениями и претензиями, пытающийся добиться привилегий, которыми несправедливо обладает буржуазия. Я хотел показать в этом романе издавна существующий контраст между жизнью народа — тяжелой, страшной, поистине трагической, которую он, однако, переносит с мужеством, решимостью, упорством, настоящим героизмом, всегда веря в лучшее будущее, и нелепой, никчемной жизнью мелкой буржуазии.»
Начнем с того, что классовое деление общества в столь резких выражениях исторически себя дискредитировало (вспомним хотя бы наш 20 век). Оно ведет лишь к формированию межклассовой вражды и аморальных предрассудков: это ж надо, вся мелкая буржуазия - никчемная, а противопоставленный ей народ - упорный и решительный. Автор делит людей на черных и белых и (сюрприз!) тоже по принципу денежного довольствия. Чем же он отличается от доны Розилды, которая преклоняется перед богатыми и презирает бедных? Только полюсом, подход тот же. Наивный и нелепый стереотип, который погубил столько жизней…
Вполне понятно, почему честный роман опроверг монохромную картину мира автора. Все сколько-нибудь положительные герои относятся к буржуазному классу и живут по его законам. А так называемый "народ" (хотя я против такого деления, народ - это все население страны) откровенно паразитирует на среднем классе и не имеет денег лишь потому, что все просаживает на кутежи и рулетку.
Самый красноречивый пример: дона Флор, которая зарабатывает деньги на семью, и Вадинью, который их проигрывает и ничего не делает вовсе. Сын служанки и богатого господина имел все шансы на успех, но ни одним не воспользовался, зато исправно залезал в карман жены. Такая же ситуация у его знакомых из "народа": у них всегда есть время и деньги на игру и притон, но в отношении работы у героев никакого рвения не наблюдается. "Падшие женщины" представлены не жертвами обстоятельств и нужды, а уверенными в себе и самодостаточными особами, которые даже любят свое дело. Совсем иначе живет "никчемная буржуазия": когда несчастная Флор ушла из дома, лишилась поддержки матери, кто ей помог? Только "буржуи": верная подруга Норма и богатые ученицы из школы. Напомню, жених, из-за которого Флор оказалась в этой ситуации, не вложил в их совместное будущее ничего. Зато ему помогали все местные банкиры, торговцы и другие респектабельные люди. Совершенно очевидно, что художественная правда опровергает социально-политические воззрения автора и ставит все на свои места.
Если бы автор взял на себя труд изучить более благоустроенные мировые сообщества, то он увидел бы, что структура такого общественного организма напоминает лимон: самая широкая прослойка людей - это средний класс, "никчемная буржуазия". Только при такой модели устройства у государства хватает денег на бесплатное образование, достойную медицину и большие пособия. Скажем прямо: средний класс и верхушка содержат менее обеспеченных членов общества. Если этих ребят мало, получается треугольник: большая часть народа относится к беднякам, помогать им уже некому. Что мы и видим в романе: обеспеченные люди постоянно что-то кому-то дают, но голодных ртов слишком много. Ведь даже при наличии возможностей эти "рты" предпочитают просить и кушать за чужой счет. Показательный пример: первая экономка Флор, которой дают достойную работу. Она хамит хозяевам и трудится спустя рукава, полагаясь лишь на протекцию знатной дамы. Ай да простой народ, как тяжела его доля!
Противопоставление мужей доны Флор тоже играет против авторской позиции. Теодоро искренне любит Флор, заботится о ней, не изменяет, содержит семью, в то время как "Гуляка" (так даже жена именует героя) ради выгодной ставки избивает жену и отнимает у нее деньги. Конечно, автор пытается его реабилитировать, описывая страстность и широту его натуры, но куда девается эта щедрость, когда речь идет о самом близком человеке? "Гуляка" готов сорить деньгами и растрачивать свои ласки на посторонних, но его жена при этом сидит дома и мучается от ревности, тоски, обиды. Именно непоследовательность и эгоизм мешают герою подняться и помочь многострадальному народу по-настоящему, как это делают представители буржуазного класса.
А что делает народ бедным? Об этом рассказала Флор мать одного из друзей "Гуляки":
"Как же мне было его бросить, оставить одного, кто бы стал о нем заботиться? Он был шофером, как и Цыган, только работал на хозяина, за проценты. Так и не сумел собрать денег на машину. Все, что я накапливала, проигрывал, занимал, где мог. Погиб он в катастрофе и оставил после себя только маленького сынишку, которого мне пришлось воспитывать одной…"
Вовсе не буржуазия мешает беднякам улучшить свое материальное положение, поэтому авторская идея в романе не реализована, а опротестована и даже как будто высмеяна.
Фантастический элемент в романе
За последние десятилетия шаманские традиции Латинской Америки — особенно там, где сильны африканские или индейские корни — нашли живое воплощение в литературе. Фантастическое здесь — не побег от реальности, а её органическая часть. Герои не проводят границ между действительностью и воображением — и читатель тоже почти незаметно погружается в магию. В «Доне Флор и её двух мужьях» именно божество Эксу возвращает к жизни тело Вадинью, чтобы отвлечь Флор от второго мужа.
«Эксу, — пишет Амаду, — пьёт только ром, крепкий и чистый. Он сидит на перекрёстке, выбирая самый трудный путь — узкий, извилистый, опасный. Всё, чего он хочет, — веселиться и плутовать. Эксу — покровитель Вадинью». Сам Вадинью объясняет: «Доктор Теодоро — твоя добродетель, твоя внешняя оболочка. А я — твоя суть, твой неизбежный любовник. Чтобы быть счастливой, тебе нужны мы оба… Всё остальное — ложь и лицемерие».
Вот эта цитата открывает еще одно направление в толковании романа: мужья, выражающие крайности человеческих темпераментов, являются двумя частями цельной натуры Флор. При страстности и непосредственности "Гуляки", при честности и надежности Теодоро, человек может найти путь к настоящему себе и занять при этом достойное место в семье и обществе.
Йорубские божества, укоренившиеся в Бразилии, оказывают Доне Флор терапевтическую услугу — возвращая ей Вадинью и освобождая от фрустрации. Эту же функцию исполняли классические боги в современной литературе. Магия здесь — не только источник утешения, но и справедливого возмездия. Как в романе Мигеля Анхеля Астуриаса «Сильный ветер» шаман вызывает ураган, который уничтожает американские банановые плантации в Гватемале, так и в «Доне Флор» Эксу помогает расквитаться с рулеточным столом, обманувшим героя. При жизни Вадинью проигрывал всё на любимое число — 17. Но после смерти, обладая волшебной силой, он заставляет 17 выпадать снова и снова, предварительно шепнув друзьям, чтобы ставили всё до последнего.
Подводим итоги
«Дона Флор и её два мужа» — выдающийся роман благодаря тому, с какой лёгкостью Амаду навязывает нам своих необычных персонажей. Мы, как и они, воспринимаем экзотику и магию как нечто само собой разумеющееся. Особенно силен в нем финал, потому что магический реализм в латиноамериканской литературе приобретает особое очарование и глубину. Жаль только, что стиль автора порой становится плоским: не хватает дисциплины и напряжения. Его заразительная жизнерадостность теряется в почти агрессивной многословности. Сократи роман вдвое — он стал бы вдвое лучше.
Интересно, что книга вышла за рамки узких идеологических купюр автора и зажила своей жизнью, как "Гуляка" после смерти. Это делает честь таланту писателя, который, в отличие от идеалов коммунистической партии, переживет проверку временем.
А каково ваше мнение о романе? Делитесь им в комментариях и, конечно, подписывайтесь, чтобы чаще думать о том, что читаете)