На первый взгляд – это самый обычный предмет мебели. Простой деревянный столик высотой чуть выше колена, из дешёвой сосны, покрытый тёмным лаком. Пара вмятин по краям. Скромный, неприметный. Когда мы только переехали, я ставила на него вазу с цветами. Мне хотелось жить, как в журналах – длинные шторы, резные столы, яркие акценты на стенах. И я наполняла эту вазу недорогими цветами из супермаркета, пока на смену мечтам не пришла реальность. Столик стал тем, чем был с самого начала — свалкой.
Цветы исчезли уже через три недели. А через полгода я узнала, что есть другая женщина.
Вместо вазы теперь на столе громоздится нелепая, ярко-пёстрая стеклянная чаша – подарок от его мамы. Страшно безвкусная, но это не важно. В ней столько хлама, что уже не видно и самой чаши. Засохшие карамельки, "важные" чеки, мелочь, сломанные ключи, купоны, сломанные очки, инструкции от кофемашины, симпатичные камешки, ручка от любимой кружки… Всё туда. Планы, надежды, ссоры, примирения, сюрпризы, тайны. Больше всего меня интересуют именно они — тайны. Те, что переворачивают меня ночью и не дают понять, кто я теперь.
Сегодня я одна дома. И я собираюсь разобрать слои нашей совместной жизни. Заговорить об измене — невозможно. Поэтому я придумываю свои тайны. Тихо. В одиночестве.
Каждая вещь что-то значит. Даже бесполезные ключи напоминают о неудачных поисках и странной вере в то, что мы однажды вспомним, от чего они. На дне – старые конфеты, знак того, что мы переехали в октябре. Ни я, ни он карамельки не любим. Очки сверху — лето вернулось. А вот камни… Я беру один. Рыжевато-коричневый, с оранжевыми вкраплениями. Гладкий, тяжёлый, прохладный. Я помню тот день — ветер, речка, мы шли вдоль берега. Я протянула ему находку.
— Смотри, какой!
Он приобнял меня, защищая от ветра. Положил руку под мою, поворачивая камень, чтобы лучше его рассмотреть.
— Красивый. Как ты, – сказал он. Глупая фраза, почти рефлекс. Но всё равно было приятно. Я подняла лицо, мы поцеловались, а камень отправился в карман. Я будто хотела сохранить и момент — спрятать его на чёрный день.
И вот он — чёрный день. Я стою в пустом коридоре с тем самым камнем в руке. Слышу ветер, чувствую, как волосы лезут в глаза, как губы обветрились. Словно снова там.
Камень чуть нагрелся от ладони. Будто живой. Я почти ожидала, что почувствую его пульс. Хотела снова положить его в карман, но на мне платье — карманов нет. Возвращаю его обратно в чашу. С шумом, с надеждой, что чаша треснет.
Если бы я по-настоящему хотела узнать правду — нужно было бы копаться в чеках. Но ручка от кружки привлекла меня больше. Голубая, с обломанным краем. Кружки давно нет, а ручка осталась. Мы купили её в первую поездку. Я тогда страшно волновалась в отеле. Словно не в своей жизни. Притворялась взрослой, хотя не знала, как ею быть.
Мы шли по ярмарке за руку. Улыбалась так, что болели щёки. Рука вспотела, но никто не отпускал. Мы разглядывали товары, смеялись. Я всё время смотрела на него краем глаза: нравится ли ему? по-настоящему ли? красив ли с этого ракурса? И вдруг поняла, что держу в другой руке кружку. Я даже не заметила, как её взяла.
— Господи, я, кажется, украла кружку! – рассмеялась я.
Я подняла её: ярко-синяя, конусообразная, с потеками глазури, будто растаявшее мороженое. Простая, но красивая. Он посмотрел на неё, потом на меня — и расхохотался:
— Ты где вообще её взяла?
— Я не знаю! Нам надо вернуться!
Мы так и не вернулись. Смеялись, целовались. С того дня я впервые почувствовала, что могу быть собой. Настоящей.
Я отпускаю ручку. Она падает в чашу, рядом с камнем. Тогда я ему нравилась, сейчас — уже нет.
Кружка разбилась во время ссоры. Он что-то резко говорил, жестикулируя руками, и вдруг осталась одна ручка в ладони, а сам удивлённо уставился, не понимая, как так вышло.
Я не знаю, зачем её сохранила.
Не знаю, зачем храню всё это.
Не знаю, как дошла до того, что ищу доказательства, которых не хочу найти. На том самом месте, где раньше стояли цветы.
Эта чаша — настоящая проблема. Или источник. Та самая другая женщина.
— Меня с детства учили — рубашки надо сразу развешивать.
— У нас всегда ужинали всей семьёй.
— Мама говорит, что диван у вас мягкий, для спины вредно.
Я поняла всё в тот момент, когда впервые встретила его маму. Улыбка без радости, одобрительный кивок, как будто ей что-то подтвердили. Я тогда почувствовала — не примет она меня. Надо было уйти сразу. Но я надеялась. Глупо надеялась.
Теперь — молчание. С каждым днём — глубже. Он стал молчалив. Он смотрит на меня, как она. С тем же перекошенным презрением на губах. Значит, "другая" победила.
Чаша. Всё из-за неё.
Я не чувствую, как двигаются руки. Я будто вне тела. Беру чашу. Поднимаю. Разворачиваюсь. И — на пол. Грохот запаздывает на секунду. Осколки, конфеты, обломки — разлетелись по комнате. Я поворачиваюсь к столику. Он пуст. Только круглый отпечаток в пыли. Провожу ладонью — стол снова ровный, тёмно-коричневый, ничем не примечательный. Дешёвый. Но с бесконечными возможностями.
Я перешагиваю через осколки, монетки и поднимаю старую вазу из кухонного шкафа. Ставлю её на стол. Этот скромный предмет мебели снова станет источником спора, который либо всё разрушит, либо всё начнёт заново.
Я беру веник.
***
Надеюсь, вам понравился рассказ. Ставьте лайк, подписывайтесь на канал. Я каждый день публикую что-то новое.
