Жара…
Ночной воздух напоминает разогретый сироп, в котором беспомощно барахтается полусваренная муха. Сложила потяжелевшие крылышки, потными лапками обхватила голову и уныло жужжит:
- Сожжжжжжжрите меня ужжжже… Не можжжжжжу большшшшше!
Мушатина? Теплая? В такую жару? Брррррр…. Никусю-младшую передернуло — она перевернулась на живот и раскинула лапы как можно дальше. На прежнем месте остался влажный контур упитанной тушки.
ПЫДЫЩЬ… Описав в воздухе параболу, мимо Никуси пролетела очередная бегемотья тушка. Шлепнулась на ковер, слегка продрала глаза и, как зомби, поползла обратно на мать.
- Дайте поспать, падлы… — простонала мать, — жарко же…
- Жарко, — подтвердила Муся сонным шепотом, — но ты совсем голая лежишь. Хотя бы в простынку завернись, а то смотреть больно. И так шерсть плохо растет, еще и простынешь, последняя выпаде-е-е-ет…
ПЫДЫЩЬ…
- Правильно. Молодец, — одобряет мать Монюня, — здесь не ночлежка. Между прочим, — она повышает голос до крика, чтобы слышали все, включая сучность, — это кровать нашей матери! И спать на ней имеет право только мать, а также я, как ответственная за порядок в доме! Нечего сюда ползти, валите на свои лежанки, кресла и ковры! Дайте матери поспать, ей завтра на работу — чтобы вас, дармоедок, обеспечива-а-а-аааа…
ПЫДЫЩЬ…
Никуся-младшая следит вполглаза за очередным полетом навигатора и думает, какая же она умница, что не лезет к матери. В отличие от остальных, она сильная и независимая — она просто нагребла с вешалки материных трусов и устроилась на них под кроватью. Тут, на полу, хоть немного прохладнее.
- Ужжжжжжас, — подползает муха и садится Нике прямо на нос. — Старожжжжилы такой жжжжары не припомнят.
- Сгинь!
Но отмахнуться Нике лень. И жрать муху тоже лень — ситуация безвыходная. Густой горячий воздух не шевелится, даже звуки где-то потерялись. И тут…
- ААААААААА!!! — мать подскакивает, задыхаясь от ужаса. — Мне снилась раскаленная волосатая печка, которая лезла ко мне обниматься!
Волосатая печка покрепче вцепляется когтями, чтобы не выпнули, и жалобно бормочет:
- Х-холод, в-в-ездде х-холод! Б-бедной ккотиньке погреться н-негде…
- Плюс тридцать на улице. Какой нахрен холод?
- Эк-кзистенц-циальный. Х-холод нелюбв-ви и одиночества!
ПЫДЫЩЬ… ПЫДЫЩЬ… ПЫДЫЩЬ…
Мимо!
Фуся цепко держится за мать. В отличие от некоторых, она сирота, а сиротинушку всякий обидеть может, но не всякий может от себя оторвать. Короткий, но яростный бой мать проигрывает начисто.
Лежит, обливаясь потом, под жаркой меховой шубой, а та шепчет ей на ухо:
- А в-вот с-сейчас ты н-нанесла мне т-травму от-твержения…