Сегодня я хочу рассказать вам о полулегендарной фигуре из польской истории и фольклора, и об одной культовой польской картине, героем которой стал этот персонаж.
Шут. Есть в этой странной профессии (должности? работе? роли?) что-то, одновременно, завораживающее и зловещее. Им можно было все - и, в то же время, ничего. Нередко, весьма богатые и влиятельные, они должны были сносить колотушки и издевки. Те, кому позволялось безнаказанно прилюдно выдать любое, самое резкое суждение против самых высокопоставленных министров и придворных, тут же становились жертвами самых диких и непристойных розыгрышей. Жестоко оскорбляющие - и безжалостно оскорбляемые. Неприкосновенные любимцы королей, смертельно ненавидимые большей частью окружения. Вечное существование на грани, пляски по канату, игры со смертью.
Фигура шута - фигура существа между сакральным и маргинальным - бесконечно привлекала литераторов: Трибуле-Риголетто, Шико, Вамба, Лакоста, целая череда великих шутов Шекспира, включая мертвого Йорика, - это только те, кто приходит на ум в первую очередь. Кто-то из них -реальное лицо, кто-то - выдуманный трикстер, введенный для оживления действия и расстановки акцентов, но каждый из них - исключительно яркий персонаж, даже если текста сравнительно немного: само положение шута к этому обязывает.
Нередко такой шут, вполне реальный, превращается в легендарную фигуру, которой, век за веком, приписываются невероятные, остроумные и смелые выступления - по сути, то, что маленький человек хотел бы сказать власти, но не решается.
Есть такой шут и в истории Польши. Возможно, это два человека (как два шута, Лакоста и Балакирев, слились в русском культурном мифе, в одного). Звали «его» Станчик (ок. 1480–1560), и был он самым известным польским придворным шутом. Служил трём польским королям: Александру, Сигизмунду Старому и Сигизмунду Августу. Считался одним из самых мужественных и остроумных людей эпохи. Прижизненных его изображений не сохранилось.
Но во второй половине XIX века, пожалуй, самый известный и плодовитый польский живописец Ян Матейко (мы о нем говорили, когда обсуждали историю Файта Штосса/ Вита Ствоша), многократно обращался к его образу и вложил, с годами, в этот персонаж все свои мысли о родине, боль за Польшу, тревогу о ее судьбе.
Дамы и господа, перед вами - одна из самых известных картин в польской истории, культовая работа Матейки, которая моментально превратила 24-летнего художника в национальную знаменитость.
Основная композиция картины построена на контрасте между скорбным шутом — главным героем картины — и оживлённым балом, происходящим на заднем плане. Станчик сидит в одиночестве в тёмной комнате, в то время, как в соседнем зале в самом разгаре бал, устроенный королевской семьёй. Его внешний вид резко отличается от привычного «шутовского»: он мрачен и погружён в раздумья. Его серьёзность подчёркивают аксессуары: маротта (традиционный скипетр-погремушка) валяется на полу, на груди Станчика можно разглядеть священный медальон с изображением Черной Ченстоховской Мадонны.
Смятый ковёр у ног Станчика мог образоваться из-за того, что он тяжело рухнул в кресло, прочитав письмо, или из-за того, что он нервно переступил с ноги на ногу. На столе лежит письмо, в котором сообщается, что Великое княжество Литовское утеряло Смоленск в пользу Великого княжества Московского. что вызывает у Станчика печаль и размышления о судьбе его родины. Кажется, письмо небрежно бросил какой-то сановник, и только шут понимает его значение, в то время как правители веселятся, празднуя недавнюю победу в битве при Орше, несмотря на плохие новости о Смоленске. На письме указан 1533 год (A.D. MDXXXIII) и название «Жемайтия» провинции Речи Посполитой. Эта надпись не соответствует фактической дате падения Смоленска в 1514 году и является предметом непрекращающихся споров, хотя маловероятно, что дотошный Матейко, известный использованием символики и иконографии, допустил ошибку.
Еще говорящая деталь: лютню, символ славы, — несёт придворный карлик, таких людей во времена Матейко стереотипно изображали как существа низкого роста и низкого нрава; это, по замыслу автора, указывает на упадок династии Ягеллонов. Окно распахнуто — или было распахнуто — настежь, скатерть вздымается, намекая на нарушение привычного порядка. Через открытое окно виден тёмный силуэт Вавельского соблра в Кракове — места коронации польских королей. Рядом с ним видна комета — предвестник несчастья. Образ падения дополнен изображением трёх звёзд пояса Ориона, которые видны над шпилем собора и слева от него. В греческой мифологии Орион был могущественным охотником, полным осознания собственного величия, но в конце концов был повержен укусом скорпиона.
Живописец подарил Станчику свои черты - это автопортрет Матейки в возрасте 24 лет.
Сама идея того, что власть имущие не осознают своей ответственности перед Родиной, развлекаются в самый черный ее час нашла широкий отклик в сердцах поляков. Аристократы веселятся, когда патриот -в отчаянии, пусть этот патриот -не воевода, не сановник, а всего лишь шут (и парадокс печального клоуна придает сюжету еще больший драматизм).
Станчик остаётся важным символом польской культуры. Станчик воплощал сатиру, критикуя социальные проблемы и в то же время предлагая простые решения. Его образ помнят и считают гордостью польского национального характера (а польское чувство юмора я бы и сегодня назвала острым, как бритва, и беспощадным).
Варшавский национальный музей приобрел эту работу в 1924 году. Вместе с большим количеством полотен из польских коллекций она была похищена нацистами, затем находилась в СССР и около 1956 года была возвращена Польше. Картина была признана одним из самых узнаваемых экспонатов Национального музея и по сей день является главной картиной в «Коллекции польских картин до 1914 года».
И, конечно, как и любой россиянин, я воспринимаю русский город Смоленск как данность, а все же очень благодарна польскому талантливому художнику Яну Матейке за шанс внимательно посмотреть на историю средневекового противостояния соседских княжеств глазами польского патриота - невеселого остроумца Станчика.
А у меня на сегодня все, дамы и господа, благодарю за ваши время и внимание.