Он снова пропал.
Ты ждала. Сначала — просто ждала. Потом — перестала дышать. Смотрела в экран.
Закрывала и снова открывала мессенджер.
Писать первой — страшно. Не писать — невыносимо. Так пришла ко мне Лида. 35 лет.
Успешная, умная, собранная.
На работе — проекты, задачи, совещания.
А внутри — пустота, в которую он может не зайти днями. «Я не узнаю себя, — сказала она. —
Раньше могла уйти первой. А теперь…
Сижу как на крючке. Молчу. Жду. Глотаю.» Она вспоминала момент: вечером в пятницу она не выдержала. Написала первая:
«Как ты? Всё ли в порядке?» Он ответил через три часа:
«Был в зале. Потом в душ. Сейчас вот поужинаю.» И всё. Ни вопроса. Ни «а ты как». Она прочитала это сообщение — и впервые ощутила не обиду, а усталость.
Не злость — а отвращение к роли, в которой оказалась.
«Я как будто обслуживаю его право быть, когда ему удобно.» Это не просто «психанула».
Это зависимость от внимания.
Когда его нет — как будто не существуешь.
А когда есть — боишься потерять. И делаешь вид, что «в