Жаркий летний день выдался на редкость томным и безобидным. Всё тянулось вяло, пока планшет не выдал вызов: женщина-таксист, избита прямо на рабочем месте. Адрес — придорожная обочина в жилом районе.
На месте она сидела у машины, опираясь на дверь, будто сил уже не хватало держаться иначе. Лицо в свежих синяках, дыхание прерывистое, глаза — плывут.
Стражи порядка уже были на месте. Рядом стояла неугомонная дама с встрёпанными волосами, яростно выкрикивая угрозы, и рядом — мальчик лет шести, напуганный, но тихий.
Пациентка была явно дезориентирована. Имя своё назвать не могла, речь замедленная, взгляд блуждающий. Асимметрия зрачков, гематомы на голове — всё складывалось в весьма тревожную картину.
Я сверил лицо с фотографией на служебном удостоверении. Подтвердилось: до удара глаза были другими. Подозрения перешли в уверенность.
Конфликт, как выяснилось, вспыхнул из-за увеличенной на 155 рублей стоимости поездки. Причина банальна до абсурда — ожидание, кресло для ребёнка, злость. Слово за слово, а потом — рукоприкладство.
Мы работали быстро. Сосудистый доступ, монитор, кислород, ИВЛ. Прогноз — крайне тяжёлый. В стационар въехали с тревогой. Приемное, коридор, ОРИТ нейрохирургии. Дальше — срочная операция.
Прошло несколько месяцев. Мы встретились с ней снова. Случайно, но уже при других обстоятельствах, но в рамках вызова скорой помощи.
Она выжила. Но двигательная функция пострадала необратимо. За руль больше не сядет. А шаг — один-единственный шаг — стал её мечтой. Последствия внутричерепной гематомы редко бывают иными.
Про ту пассажирку она больше не вспоминала. Ни слова. Может, не захотела. Может, нечего сказать. Ну, а я в тот момент поймал себя на мысли: иногда цена глупости измеряется не деньгами, а чьим-то здоровьем, а иногда и жизнью.