Я — Сёмка, серый кот с шерстью, видавшей виды, и глазами, в которых, если приглядеться, можно увидеть целую уральскую мудрость. Живу я в двушке на окраине Екатеринбурга, в панельке, где стены тонкие, а жизнь — настоящая, без прикрас. Мои люди — Светка и Димон — каждый день суетятся, бегают, спорят, а я наблюдаю за ними с подоконника, как за каким-нибудь сериалом. Сегодняшний день — самый обычный, но, если честно, для кота вроде меня каждый день — маленькое приключение.
Утро: Яичница, Светка и мечты о колбасе
Солнце лениво пробиралось через пыльное кухонное окно, освещая горшки с геранью, которые Светка всё собирается полить, но вечно забывает. Я лежал на подоконнике, грея пузо, и слушал, как внизу, во дворе, бабки уже начали утренний совет: кто-то опять не заплатил за коммуналку, а у соседки с пятого этажа новый хахаль. Я зевнул, потянулся, расправив лапы, и спрыгнул на холодный линолеум. Утро в нашей квартире пахнет подгоревшей яичницей и Светкиным кофе из пакетиков «три в одном».
Светка, как обычно, опаздывала. Она носилась по кухне в тапочках с облезлыми помпонами, пытаясь одновременно жарить яйца, красить ресницы и отвечать на сообщения в телефоне. Её светлые волосы были собраны в неряшливый пучок, а под глазами — тёмные круги. Работает она в колл-центре, где её каждый день поливают жалобами клиенты, а домой возвращается, как выжатый лимон. Но я её люблю — она всегда найдёт минутку, чтобы почесать меня за ухом.
— Сём, ну не крутись под ногами, а! — буркнула она, когда я, мурлыча, тёрся о её джинсы, намекая на завтрак. Передо мной плюхнулась миска с «Вискасом». Я понюхал — не то чтобы деликатес, но есть можно. Хотя, если честно, я мечтал о той «Докторской» колбасе, что Светка вчера прятала в холодильник, завернув в пакет, будто я не найду. Запах у той колбасы был такой, что я готов был продать все свои девять жизней за кусочек.
Я сел у миски, сделал пару вялых укусов и посмотрел на Светку. Она пила кофе, глядя в окно, где над панельками висел утренний смог. Иногда она так смотрит, будто думает о чём-то далёком — может, о море, о котором вечно говорит. На холодильнике висит магнитик из Сочи с пальмой и надписью «Счастье не за горами». Светка купила его на рынке, хотя в Сочи никогда не была. Говорит, для мечты. Я её понимаю — у меня тоже мечта: колбаса каждый день.
Когда Светка, схватив сумку, умчалась на работу, хлопнув дверью, квартира затихла. Только старые часы в кухне тикали, да за стенкой соседка тётя Люда что-то ворчала своему псу Барону. Барон — добродушный лохматый пёс, но вечно лает на меня, когда я выхожу во двор. Я не обижаюсь — он просто не понимает, как круто быть котом.
День: Королевство дивана и балконные интриги
День — моё время. Димон, Светкин парень, спит до обеда, так что квартира принадлежит мне. Димон — парень неплохой, но ленивый, как я в дождливый день. Работает он то в доставке, то на стройке, а в последнее время больше сидит дома и смотрит футбол. Иногда он играет со мной, кидая фольгу от пива, и я ношусь за ней, как котёнок. Но чаще он просто храпит на диване.
Я начал обход владений. Диван в гостиной — мой трон, весь в царапинах от моих когтей. Светка ругается, но я же не виноват, что он такой удобный для точки когтей! Занавески — мои джунгли, где я охочусь на мух или просто раскачиваюсь, представляя себя Тарзаном. Сегодня мух не было, так что я решил проверить Димона. Он спал, раскинувшись на кровати, и храпел так, что стекла дрожали. Я запрыгнул ему на грудь и начал топтаться, мурлыча свою утреннюю песню. Димон открыл один глаз, пробормотал «Сём, отвяжись» и попытался скинуть меня. Но я увернулся и гордо ускакал на кухню, где на столе остался кусочек хлеба с маслом. Не колбаса, конечно, но сойдёт.
К обеду я перебрался на батарею — она тёплая, хоть зима ещё далеко. Оттуда я слушал, как за стенкой тётя Люда орёт на Барона за то, что он опять стащил котлету. Я усмехнулся — Барон, брат по духу, тоже знает толк в еде. За окном двор жил своей жизнью: пацаны гоняли мяч, тётки с авоськами обсуждали цены на картошку, а бабки у подъезда перемывали кости всем подряд. Я люблю этот двор — он шумный, живой, как я.
Ближе к полудню я решил выйти на балкон. Светка забыла закрыть дверь, и я протиснулся в щель, вдохнув сырой воздух. Балкон — мой наблюдательный пункт, заваленный старыми коробками, сушилкой с бельём и банками с соленьями. Отсюда виден весь район: серые панельки, ржавые качели, голуби, вечно дерущиеся за крошки. А ещё кот Васька, местный «король» из соседнего подъезда. Васька — рыжий, наглый, с порванным ухом и самомнением размером с Уралмаш. Я с ним не связываюсь — у него когти, как у тигра, а у меня философия: живи и дай жить другим.
Я смотрел на город, на дымящие трубы вдалеке, на машины, гудящие на проспекте, и думал: люди вечно куда-то бегут. На работу, в магазины, в свои человеческие дела. А я вот лежу на балконе, греюсь на солнышке и никуда не спешу. Может, я и правда философ? Светка как-то читала Димону про какого-то старика, который говорил умные вещи. Кажется, его звали Сократ. Ну, я, Сёмка, точно не хуже. Моя философия простая: поел, поспал, погонял муху — и жизнь прекрасна.
Вечер: Курица, споры и тёплые ноги
К вечеру вернулась Светка. Она вошла, бросив сумку у двери, и я сразу учуял запах курицы из её пакета из «Пятёрочки». Светка выглядела уставшей: волосы растрепались, тушь немного потекла, а в глазах — та самая усталость, когда хочется лечь и не вставать. Но она всё равно улыбнулась, увидев меня, и сказала:
— Сём, ты хоть не орёшь, как мои клиенты.
Я замурлыкал, закрутился у её ног, намекая на ужин. Светка достала из пакета куриные ножки, и я чуть не потерял сознание от аромата. Она кинула мне маленький кусочек мяса, и я проглотил его, как пылесос. Вот за это я её и люблю — она всегда делится, даже когда сама еле сводит концы с концами.
Потом пришёл Димон, и началось. Они опять спорили. Я не вникаю в их дела, но, похоже, Димон снова проиграл деньги на ставках, а Светка кричала, что устала тянуть всё на себе. Димон отмахивался, мол, «всё будет норм», но я-то видел, как Светка сжимала кулаки. Я забрался на подоконник и смотрел на них, как на спектакль. Люди — странные. Вместо того чтобы поесть курицы и погладить кота, они орут друг на друга. Ну и ладно, мне больше мяса достанется.
Когда они наконец успокоились, Светка села на диван с тарелкой и включила какой-то сериал. Я устроился рядом, положив голову ей на колени. Она гладила меня, а я мурлыкал, как трактор. Димон ушёл курить на балкон, и мы с ней остались вдвоём. В такие моменты я думаю, что Светка — мой человек. Она, конечно, не кормит меня колбасой каждый день, но зато у неё доброе сердце.
Ночь: Философия под звёздами
Ночью, когда Светка и Димон уснули, я забрался к ней в кровать и у лёг в ногах. Она спала, подложив руку под щеку, а её дыхание было тихим и ровным. Я смотрел в темноту и думал о своём кошачьем мире. Пусть он не идеальный — с орущими соседями, вонючим двором и «Вискасом» вместо колбасы. Но зато в нём есть Светка, тёплая батарея, мухи, которых можно гонять, и балкон, где я чувствую себя королём.
За окном шумел город, где-то лаял Барон, а над панельками висели звёзды. Я зевнул, свернулся клубком и закрыл глаза. Завтра будет новый день — с яичницей, Светкиным «Сём, не мешай» и, может быть, ещё одним кусочком курицы. И знаете что? Я, Сёмка, кот с душой философа и аппетитом тигра, ни за что не променял бы эту жизнь на другую.
