Лето 2003 года в небольшом поселке под Новосибирском выдалось жарким, но Катя и ее младший брат Дима почти не замечали зноя. Они проводили дни, исследуя старый дом деда Егора, куда их отправили на каникулы. Дом был ветхий, с покосившимися ставнями и скрипучим полом, но для подростков он был полон тайн. Самое интересное место — чердак, куда дед строго-настрого запретил подниматься. "Там ничего, кроме хлама и пыли", — бурчал он, но его глаза при этом нервно бегали.
Катя, 16-летняя девчонка с характером, не любила запреты. Дима, которому едва исполнилось 12, смотрел на сестру с восхищением и соглашался на все ее авантюры. Однажды, дождавшись, пока дед уйдет на рынок, они нашли старую лестницу и забрались на чердак. Там было душно, пахло сыростью и чем-то металлическим. Среди коробок, ржавых инструментов и покрытых паутиной сундуков стояло большое зеркало в тяжелой деревянной раме, покрытой резьбой в виде странных символов. Оно выглядело неуместно среди хлама — слишком чистое, почти сияющее.
— Кать, смотри, оно как новое! — прошептал Дима, подходя ближе. Его отражение в зеркале казалось странно четким, но с легким искажением, будто он был чуть выше и бледнее.
Катя нахмурилась. Ей показалось, что ее собственное отражение в зеркале моргнуло, хотя она стояла неподвижно. Она шагнула ближе, и внезапно зеркало словно "вздохнуло" — по его поверхности прошла едва заметная рябь, как по воде.
— Дим, отойди, — сказала она, но брат уже водил пальцем по резьбе на раме, зачарованный узорами.
Вечером за ужином дед заметил их задумчивые лица. Катя, набравшись смелости, спросила:
— Дед, а что за зеркало на чердаке?
Егор замер, вилка в его руке задрожала. Он долго молчал, а потом, понизив голос, сказал:
— Не трогайте его. Оно… не наше.
— В смысле не ваше? — Дима уставился на деда, но тот только отмахнулся и сменил тему.
Ночью Катя не могла уснуть. Ей мерещился звук — тихий шепот, доносящийся откуда-то сверху. Она разбудила Диму, и они, вооружившись фонариком, снова полезли на чердак. Зеркало в темноте казалось еще более зловещим. Его поверхность отражала не только свет фонарика, но и что-то еще — смутные тени, которых не должно было быть.
Катя решилась: она коснулась зеркала. Поверхность была ледяной, а пальцы будто прилипли к стеклу. Вдруг в зеркале появилось не ее отражение, а лицо женщины — бледное, с пустыми глазами и длинными черными волосами. Она улыбнулась, но улыбка была неправильной, слишком широкой. Дима закричал, и Катя отшатнулась, выдернув руку.
— Ты видел?! — задыхаясь, спросила она.
Дима только кивнул, его лицо было белым как мел. Они сбежали вниз, заперли люк и поклялись не возвращаться. Но на следующий день Дима стал странно себя вести. Он молчал, смотрел в пустоту, а однажды Катя застала его у зеркала в гостиной, шепчущим что-то, хотя в комнате никого не было.
Дед, узнав о случившемся, побледнел. Он рассказал, что зеркало досталось его отцу от какого-то странника в 1940-х. Тот предупреждал, что зеркало "держит" что-то, но не объяснил, что именно. Егор много лет назад видел в нем фигуры и слышал голоса, но думал, что это детские фантазии. Он спрятал зеркало на чердаке, надеясь, что оно "уснет".
Катя и Дима умоляли деда избавиться от зеркала, но он отказался, бормоча, что "оно не позволит". В ту ночь дом наполнился странными звуками — шорохами, шагами, шепотом. Катя, не выдержав, схватила топор из сарая и поднялась на чердак. Она ударила по зеркалу, и оно разлетелось на куски. Но вместо осколков на пол хлынула темная, вязкая жидкость, а в воздухе раздался пронзительный крик.
С тех пор дом стал другим. Шепот прекратился, но Катя замечала, что Дима иногда смотрит в окна, будто ждет кого-то. А однажды, глядя в осколок стекла, она увидела, как ее отражение снова моргнуло.