— Марта, брось это! — крикнула я, увидев, что наша овчарка что-то тащит в зубах у калитки.
Было семь утра, я вышла покормить кур. Марта обычно встречала меня у крыльца, но сегодня стояла у забора. В зубах у неё болтался какой-то тёмный комочек.
Подошла ближе — щенок. Живой, но еле дышащий. Грязный, худой, покрытый какими-то болячками. Совсем крошка — дней десять от роду, не больше. И явно не овчарка. Короткие лапки, висячие ушки. Обычная дворняга.
Марта держала его осторожно, не сжимая зубы. Положила к моим ногам и села рядом. Смотрела снизу вверх. Ждала.
— Где ты его откопала? — спросила я.
Марте одиннадцать лет. У неё было два помёта, но последние пять лет мы её не вязали. Врач говорил — возраст, рискованно.
Подняла щенка. Тёплый, дышит. Глаза ещё закрыты, на животе пупочная ранка не зажила. Кто-то недавно его выбросил.
— Саша убьёт меня, — сказала я Марте.
Муж как раз выходил из дома.
— Что там у тебя? — спросил, застёгивая куртку.
— Щенок. Марта принесла.
— Ещё одна собака? Нет. Категорически нет.
— Он же крошечный.
— И что? У нас и так Марта, кот, куры. Хватит.
— Может, найдём хозяев.
— Кому нужна дворняга? Отнеси куда нашла.
Саша сел в машину и уехал на работу. А я стояла с щенком на руках. Марта не отходила. Тихо скулила, глядя на малыша.
Принесла коробку, постелила старое полотенце. Щенок лежал неподвижно. Попыталась покормить из пипетки молоком с водой — он едва глотал.
Марта устроилась рядом с коробкой. Лежала, не сводя глаз. Когда я кормила щенка — наклоняла голову, следила. Когда он пискнул — тихо ответила.
Вечером Саша вернулся хмурый.
— Ну как твой подкидыш?
— Живой. Немного поел.
— Завтра отвезёшь в приют.
— Саш, ну погоди. Дай хоть окрепнуть.
— Зачем тянуть? Всё равно ведь не оставим.
Я ничего не ответила. А ночью проснулась от шороха.
Пошла на кухню — коробка пустая. Обошла весь дом. Щенка нигде нет.
Вышла во двор. Заглянула в будку Марты — они там. Она лежит на боку, щенок прижался к её животу. Оба спят.
Марта открыла глаза, когда увидела меня. Не поднимала голову, только смотрела. Виновато.
Хотела забрать щенка, но не решилась. Он спал так спокойно. Первый раз за два дня.
Утром Саша увидел их вместе.
— Совсем ополоумела. У неё же молока нет.
— Греет, наверное.
— Ладно. Но если сдохнет — сразу закапываем.
Только щенок не умирал. Наоборот, стал поправляться.
Марта не отходила от него ни на шаг. Вылизывала постоянно. Когда он отползал — подталкивала носом назад. Когда пищал — ложилась поверх, укрывая.
Я стала кормить его чаще — каждые два часа из пипетки. Сначала молоко с водой, потом детская смесь. Ветеринар удивился, когда я рассказала:
— Псевдобеременность у старой собаки? Редко, но бывает. Если материнский инстинкт сильный — организм может отозваться.
Щенок окреп. Глаза открыл, стал ползать. Потом ходить. За Мартой следом. Она куда — он туда. Ложилась — он рядом устраивался.
— Кому такой нужен? — ворчал Саша. — Мелкий, кривоногий. Чистая дворняга.
— Добрый зато, — отвечала я. — Слушается.
— Пока маленький.
Но Марта воспитывала строго. Если он лез к её миске — отодвигала. Если кусал за хвост — рычала. Не больно, но чтобы понял.
И он понимал. Слушался беспрекословно. Марта для него была мамой. Единственной, которую он помнил.
Назвали Тимкой. Саша как-то погладил его и пробурчал: «Тимоша ты этакий». Щенок завилял хвостом, имя прижилось.
К осени Тимка подрос. До колена мне доставал. Чёрный, с белой грудкой, рыжими бровями. Хвост колечком, уши висят. Дворняга дворнягой, но симпатичный.
Марта им гордилась. Когда соседи приходили — стояла рядом, важная. Показывала воспитанника.
Тимка её обожал. Утром первым делом к ней бежал. Днём играл поблизости. Вечером обязательно рядом ложился.
Саша постепенно привык. Говорил «дворняжка», а сам косточки носил. Когда Тимка научился палку приносить — играл с ним допоздна.
— Умный всё-таки, — признал. — Быстро схватывает.
— Марта хорошо учит.
— Строгая мамаша.
Зимой Марта заболела. Сначала кашель появился. Потом есть перестала. Возили к врачу — сердце, сказал. Возраст.
— Сколько ей? — спросила я.
— Трудно сказать. Месяцы.
Тимка сразу понял, что мама болеет. Не отходил от неё. Лежал рядом, грел. Когда она кашляла — скулил тихонько.
Если Марта не доедала — он к своей миске не подходил. Когда ей тяжело дышалось — ложился рядом, клал морду на её лапы.
Саша смотрел на них и молчал. А я плакала. Понимала — Тимка теряет единственную семью.
Марта умерла в апреле. Ночью, тихо. Утром вышла — она в будке лежит, не дышит. Тимка рядом сидит, смотрит растерянно.
Хоронили под яблоней. Тимка крутился рядом, нюхал землю, скулил. Когда Саша стал закапывать — сел в стороне и завыл. Протяжно, тоскливо.
Той ночью он в будку не пошёл. Лёг на крыльце. Смотрел в сторону могилы.
Три дня почти не ел. Только воду пил. Лежал на том же месте, не двигался.
— Совсем затоскует, — переживал Саша. — Что делать?
— Время нужно. Он же любил её.
— Может, ещё собаку заведём?
Я покачала головой. У Тимки была мама. Одна. Никто не заменит.
Через неделю соседка Валентина принесла котёнка.
— У дороги нашла, — сказала. — Совсем слабый. Может, выходите? Вы же добрые.
Котёнок был рыжий, пушистый, но худенький. Дрожал в руках.
Тимка поднял голову, когда увидел нас. Подошёл, понюхал малыша. А потом аккуратно взял его в зубы и понёс в будку.
Положил на подстилку. Лёг рядом, свернулся вокруг. Котёнок пискнул и прижался к тёплому боку.
— Гляди-ка, — шепнул Саша. — Как Марта когда-то.
Я кивнула. Глаза на мокром месте.
Тимка выходил котёнка. Мы кормили малыша из пипетки молочной смесью, а Тимка — грел, вылизывал, охранял. Когда котёнок подрос — следил, чтобы далеко не уходил. Носом подталкивал, когда тот в опасные места лез.
Точно как Марта с ним делала.
— Научила мамаша, — сказал Саша. — Передала науку.
Котёнка назвали Персиком — рыжий очень. Вырос ласковый, умный. Но главный для него — Тимка. Спит с ним, играет, по двору следом ходит.
А Тимка ожил. Снова стал активный, весёлый. Семья у него появилась. Только теперь он старший.
Прошло три года. Персик превратился в здорового кота. Но Тимку всё так же папой считает. А Тимка его от собак защищает, от дороги отгоняет, едой делится.
Вчера Персик птенца притащил. Выпавшего из гнезда. Тимка понюхал, подумал и осторожно в зубы взял. В будку понёс.
— Опять начинается, — засмеялся Саша.
— Традиция, — ответила я.
Марта была бы довольна. Её мальчик вырос таким же — заботливым. Готовым подбирать брошенных.
На днях гуляли мимо того места, где когда-то Марта Тимку нашла. Он остановился, принюхался. Постоял немного.
— Помнишь? — спросила я.
Он посмотрел на меня и тихонько гавкнул. Один раз. Будто ответил: «Конечно помню».
Потом мы пошли дальше. Тимка впереди, Персик рядом семенит. А я подумала: как хорошо, что есть на свете такие, кто не проходит мимо. Кто подбирает, выхаживает, любит.
И неважно — люди это или собаки.
Важно, что сердце есть.
На прошлой неделе привезли нам ещё одного котёнка. Серенького, с больной лапкой. Тимка даже не колебался — сразу в будку утащил. Теперь у нас целый детский сад.
Саша ворчит для вида, а сам уже вторую будку строит. Говорит: «Раз такие заботливые родители растут, надо жилплощадь расширять».
Я смеюсь. А Тимка важно обходит свои владения. Проверяет, всё ли в порядке у подопечных. Кормит, воспитывает, защищает.
Совсем как Марта когда-то.
Вот так и живём. Большой, странной, но дружной семьёй. Где каждый знает — его любят. И никого не бросят.
Где бы он ни был найден. И каким бы он ни родился.
Потому что мама Марта всех нас этому научила.
Спасибо, что дочитали
Понравился рассказ? Поставьте лайк👍
Не понравился? Напишите в комментариях почему, это поможет мне расти.