Священник Александр Овчаренко:
Лично моя душа с одной стороны сопротивляется такому способу утилизации, как кремация. Ведь недаром в православии тело — это не тюрьма. Тело — это некий сосуд, это храм Божий. И вся наша особенность христианской жизни подразумевает, что тело — это некое семя, которое должно воскреснуть и дать плод. Поэтому оно укладывается с благочестивыми песнопениями в землю, как некое семя.
Но я также понимаю, что вся урбанизация, вся наша жизнь в миллионниках — городах, где проживают миллионы людей, а также невозможность похоронить традиционным способом по обстоятельствам, допускает возможность кремации.
Более того, мы знаем, сколько много людей погибает на пожарах, сколько людей погибают в наводнениях, пропадают в каких-то других катаклизмах, и церковь не оставляет их без христианского напутствия и материнского благословения, можно так сказать.
Поэтому наши священники, и я в том числе, отпеваю таких христиан православных, которые затем будут проходить кремацию. Так вот, что может испытывать душа при кремации? Я думаю, на всякий случай, я допущу, ведь мы же не общаемся с душами. Мы не можем их вызывать и спрашивать о состоянии в этот момент, но можем поразмышлять над этим вопросом.
На самом деле душа в этот момент, наверное, ждет в некотором смысле. Может быть, конечно, она может смущаться, если это происходило без её согласия или, наоборот, даже против её воли.
Больше всего, наверное, кажется, что она будет задумываться над другими вещами. И в этот момент ей будет не то чтобы всё равно, но это будет уже неважно. Ей самое главное в этот момент пройти те испытания, которые мы условно называем испытанием мытарствами. Вот такой, наверное, мой ответ.
Игумен Лука (Степанов):
Подробнее читайте в статье: