Дали имя негромкое, чтоб и сам не охрип. И глаза оленёнка, и губ искусный изгиб. И щетины норовистой — аккурат к двадцати. Столько веры и совести — что с трудом унести. Автомат укороченный дали, броник и шлем, всю его Белгородчину и Россию — совсем. Много было отмерено: боевое, обстрел. И ни дома, ни дерева, ни дитя не успел. Сосны хвою молитвами сыплют с битых вершин. То ли Тихона кликнули, то ли мнится в тиши. Тянет список: отмечено мало жизненных дел. Только встал за Отечество. Тихо-тихо успел. Июнь 2025
Дали имя негромкое,
чтоб и сам не охрип.
И глаза оленёнка, и
губ искусный изгиб.
И щетины норовистой —
аккурат к двадцати.
Столько веры и совести —
что с трудом унести.
Автомат укороченный
дали, броник и шлем,
всю его Белгородчину
и Россию — совсем.
Много было отмерено:
боевое, обстрел.
И ни дома, ни дерева,
ни дитя не успел.
Сосны хвою молитвами
сыплют с битых вершин.
То ли Тихона кликнули,
то ли мнится в тиши.
Тянет список: отмечено
мало жизненных дел.
Только встал за Отечество.
Тихо-тихо успел.
Июнь 2025
