— Вы что себе позволяете?! — голос Марины Александровны дрожал от возмущения. — Как вы смеете говорить мне, что документы недействительны?!
— Успокойтесь, пожалуйста, — сотрудница ЗАГСа, молодая девушка с усталыми глазами, попыталась сохранить профессиональную вежливость. — Я просто объясняю, что в справке о доходах стоит не та печать...
— Какая ещё печать?! — взвизгнула Марина. — Мы с Геннадием Петровичем полгода собирали эти бумаги! Полгода! А вы тут...
— Маринка, тише, — попытался успокоить невесту жених, пожилой мужчина в новом костюме. — Девушка просто работу делает.
— Не тише! — развернулась к нему Марина. — Гена, ты понимаешь, что происходит? Мы назначили банкет, гостей пригласили, а эта... эта особа нам заявляет, что сегодня мы не распишемся!
В зале торжественной регистрации стояла гробовая тишина. Присутствующие на церемонии гости — человек пятнадцать родственников и друзей — переглядывались с неловкостью. Марина Александровна стояла посреди зала в белом платье, которое она шила три месяца, и размахивала букетом искусственных роз, как дубинкой.
— Мама, может, действительно стоит разобраться? — робко подала голос дочь Марины, Света. Девушка сидела в первом ряду, держа на руках годовалого сына.
— Света, ты чья дочь? — резко обернулась к ней мать. — Я тебя двадцать пять лет одна поднимала, после того как твой отец...
— Мам, при всех не надо, — покраснела Света.
— А что при всех? Правду что ли сказать нельзя? — голос Марины становился всё выше. — Сколько я мужиков видела за эти годы, сколько обещаний слышала! А теперь наконец-то нашла человека порядочного, который готов на мне жениться официально, по всем правилам, а тут...
Геннадий Петрович поправил галстук и кашлянул. Мужчина явно чувствовал себя неловко от такого количества внимания.
— Может, перенесём на следующую неделю? — предложил он тихо. — Я съезжу в управление, новую справку получу...
— Гена! — воскликнула Марина, и её глаза наполнились слезами. — Ты что, не понимаешь? Мне уже пятьдесят два года! Пятьдесят два, Гена! Сколько можно ждать? Сколько можно надеяться?
Она достала из сумочки платочек и стала промакивать глаза, стараясь не размазать тушь.
— Я всю жизнь мечтала о настоящей свадьбе. Когда с отцом Светы расписывались, то вообще никого не было, только две случайные свидетельницы с улицы притащили. А тут я хотела... хотела как у людей...
— Мама, ну хватит, — Света встала, покачивая малыша. — Все услышат же.
— Пусть слышат! — всхлипнула Марина. — Пусть все знают, как я жила! Как вкалывала на двух работах, чтобы тебя поднять! Как отказывала себе во всём!
В зале стало совсем неуютно. Гости начали нервно переговариваться между собой. Свидетельница со стороны невесты, коллега Марины по работе, тянула её за рукав платья.
— Марина Александровна, давайте выйдем, поговорим спокойно, — предложила она.
— Нет! — отдёрнула руку Марина. — Я хочу, чтобы все поняли! Вот сидит моя золовка, — она указала на полную женщину средних лет, — Генина сестра. Она с самого начала против нашей свадьбы была!
Генина сестра, Альбина Петровна, покраснела и встала с места.
— Марина, ты что несёшь? Я никогда ничего против не говорила!
— Как не говорила? — накинулась на неё Марина. — А кто мне прошлый месяц заявил, что Гена слишком хорош для меня? А кто сказал, что я только за его квартиру замуж выхожу?
— Я этого не говорила! — возмутилась Альбина. — Я сказала, что вы друг друга плохо знаете! Гена, скажи ей!
Геннадий Петрович растерянно посмотрел на невесту, потом на сестру.
— Девочки, ну что вы... — пробормотал он. — Разве сейчас время...
— Время! — перебила его Марина. — Самое время! Пусть твоя сестрица скажет, что она вообще обо мне думает! Я же вижу, как она на меня смотрит!
— Да никак я на тебя не смотрю! — не выдержала Альбина. — Но раз уж ты сама начала, то скажу прямо: мой брат прожил всю жизнь холостяком, никого не обижал, квартиру себе копейка к копейке покупал, а тут на старости лет...
— Что тут? — перешла на крик Марина. — Говори до конца!
— Тут появилась ты со своими заскоками! — не удержалась Альбина. — Сразу к нему переехала, холодильник его освободила под свои йогурты, телевизор переключаешь на свои сериалы!
— Альбина! — окрикнул сестру Геннадий.
— Что Альбина? — вскипела она. — Я правду говорю! Она же к тебе даже не работать перестала ходить! Сидит дома, борщи варит, а ты её содержишь!
— Я не работаю, потому что меня сократили! — заорала Марина. — Сократили, поняла? В пятьдесят лет найти работу — это вам не с твоей пенсией сидеть!
— Так я и не сижу! Я в магазине подрабатываю! А ты...
— Всё! — вмешалась сотрудница ЗАГСа. — Уважаемые граждане, или вы решаете вопрос с документами, или покидаете помещение. У нас ещё церемонии сегодня.
— Какие церемонии? — набросилась на неё Марина. — Вы нас специально выставить хотите! Я знаю таких, как вы! Молодая, красивая, а на нас, на взрослых людей, смотрите как на...
— Мама, прекрати! — не выдержала Света. — Ты себя слышишь? Да ты же как базарная баба орёшь!
— Базарная баба? — опешила Марина. — Это ты про меня, про свою мать?
— Про тебя! — вспылила дочь. — Ты же всех достала! И меня, и Геннадия Петровича, и всех гостей! Мы пришли на праздник, а тут...
— А тут что? — подступила к дочери Марина. — Тут твоя мать счастье своё последнее ищет? Извини, что помешала! Может, мне лучше умереть, чтобы вам не мешать?
— Да никто не говорит про смерть! — взмолилась Света. — Просто веди себя нормально!
— Нормально? — истерически рассмеялась Марина. — А что нормально? Жить одной до конца дней? Греть по вечерам чайник для себя одной?
Геннадий Петрович встал и подошёл к невесте.
— Марина, милая, успокойся. Что с тобой? Ты же не такая...
— Не такая? — всхлипнула она. — А какая я, Гена? Ты меня два года знаешь, а какая я?
— Ты... ты добрая, — растерянно сказал он. — Хозяйственная. За мной ухаживаешь...
— Ухаживаю! — горько засмеялась Марина. — Слышите, люди добрые? Я за ним ухаживаю! Как за больным!
— Марина, я не то хотел сказать...
— А что ты хотел сказать? — повернулась она к нему лицом. — Что ты меня любишь? Когда последний раз говорил?
Геннадий покраснел и опустил глаза. В зале повисла тишина.
— Вот! — торжествующе воскликнула Марина. — Вот и весь ваш жених! Молчит, как пень! А я, дура, думала, что нашла наконец своё счастье!
— Мама, может, хватит выносить сор из избы? — тихо сказала Света. — Дома поговорите...
— Дома? — повернулась к дочери Марина. — А какой дом? Я к нему переехала, потому что моя однушка в ипотеке. Выходит, и правда только из-за квартиры?
— Никто такого не говорил! — возмутился Геннадий.
— Говорил! Твоя сестра говорила! — указала на Альбину Марина. — И она права! Я действительно к тебе из-за квартиры переехала! Потому что мне некуда было деваться!
Альбина Петровна встала с места.
— Ну наконец-то правду сказала! — не удержалась она. — Гена, ты слышишь? Она сама признаётся!
— Да, признаюсь! — закричала Марина. — А что, нельзя? В моём возрасте только по любви жить? А кушать что? Воздухом питаться?
— Марина, ты что говоришь? — побледнел Геннадий.
— Правду говорю! — разрыдалась она. — Да, я к тебе из-за квартиры пришла! Но я же старалась! Я же тебя полюбила! По-настоящему полюбила!
Она опустилась на стул и закрыла лицо руками.
— Я думала, что мы будем счастливы... Что у нас будет семья... А вы все думаете, что я корыстная...
Геннадий Петрович стоял и смотрел на неё. Потом медленно подошёл и сел рядом.
— Маринка, — тихо сказал он. — А я тебя с первого дня полюбил. Когда ты в мой подъезд въехала, на третий этаж. Помнишь, лифт сломался, я тебе сумки помог поднести?
Марина подняла заплаканные глаза.
— Помню, — прошептала она.
— А потом ты борщ мне принесла. Сказала, что много наварила. А я знал, что специально для меня готовила.
— Да, — кивнула она. — Специально.
— И когда ты переехала, я был самый счастливый. Потому что не один уже. Потому что есть с кем поговорить вечером, есть кому рассказать, как день прошёл.
— Гена, — всхлипнула Марина. — А почему ты никогда не говоришь, что любишь?
— Не умею я красиво говорить, — развёл он руками. — Я же простой человек. Слесарь всю жизнь. Какие тут слова...
— Мне не красивые слова нужны, — прошептала она. — Мне простые. Самые простые.
Геннадий взял её руку.
— Я тебя люблю, Маринка. Очень люблю. И жениться хочу не для галочки, а потому что без тебя уже не могу.
— Правда? — посмотрела она ему в глаза.
— Правда.
Альбина Петровна фыркнула и отвернулась, но промолчала.
Сотрудница ЗАГСа деликатно кашлянула.
— Извините, что перебиваю, но у нас действительно через полчаса следующая церемония. Если вы решили жениться, то давайте решим вопрос с документами.
Марина вытерла глаза и встала.
— Да, решим. Гена, съездишь завтра за новой справкой?
— Съезжу, — кивнул он. — Только...
— Что?
— Давай сегодня не будем расстраиваться. Гости собрались, стол накрыт. Отметим помолвку что ли.
Марина улыбнулась впервые за весь день.
— Помолвку? А что, красиво звучит.
Света подошла к матери и обняла её.
— Мам, прости меня, — сказала она тихо. — Я была не права. Ты имеешь право на счастье в любом возрасте.
— Светочка, — прижала к себе дочь Марина. — Я тоже не права была. Накричала на тебя...
— Ну что, пойдём праздновать помолвку? — встал Геннадий и поправил костюм.
— Пойдём, — согласилась Марина. — Только я сначала лицо в порядок приведу. А то как чучело.
— Никакое ты не чучело, — сказал он. — Ты моя красавица.
Марина засмеялась и поцеловала его в щёку.
— Ладно, жених, пошли отмечать. А через неделю сюда вернёмся и всё сделаем как надо.
Они направились к выходу, и гости потянулись следом. Альбина Петровна шла последней, что-то недовольно бормоча себе под нос.
— Всё равно они не подходят друг другу, — сказала она соседке.
— А кто из нас подходит? — философски заметила та. — Главное, что любят.
Сотрудница ЗАГСа проводила их взглядом и вздохнула. За пятнадцать лет работы она насмотрелась всякого, но такие свадьбы запоминались особенно. Потому что за всей этой суетой и криками всегда скрывалось что-то настоящее — человеческая потребность быть любимым и нужным.
А в следующий четверг Марина Александровна и Геннадий Петрович действительно вернулись. Тихо, без гостей, только со Светой и внуком в качестве свидетелей. Расписались быстро, без лишних слов. Марина была в простом синем платье, а Геннадий — в том же костюме, только уже поглаженном.
— Теперь вы муж и жена, — объявила та же сотрудница ЗАГСа, что и неделю назад.
— Спасибо, — сказала Марина. — И простите за прошлый раз.
— Ничего страшного, — улыбнулась девушка. — Свадьба — это всегда волнение.
Когда они выходили из ЗАГСа, Геннадий взял жену под руку.
— Ну что, теперь ты официально моя?
— Теперь официально, — засмеялась Марина. — И никуда от тебя не денусь.
— И не надо, — сказал он. — Не надо никуда деваться.
А дома их ждал скромный обед, который приготовила Света, и даже Альбина Петровна пришла с букетом цветов и извинениями за прошлый раз.
— Ладно, — махнула рукой Марина. — Все мы иногда говорим не то, что думаем.
— Это точно, — согласилась золовка. — Главное, что теперь мы семья.
— Семья, — повторила Марина и крепко сжала руку мужа. — Самая настоящая семья.