Зима сорок третьего выдалась особенно лютой.
Ледяной ветер, казалось, пронизывал не только тонкие стены домов, но и сами души, замораживая остатки тепла и надежды.
Елизавета, или просто Лиза, как звали ее соседи, кутала в старенький платок озябшие руки, глядя на запорошенную снегом улицу маленького тылового городка.
Вчерашний разговор с Ириной, её бывшей одноклассницей, до сих пор занозой сидел в сердце. Ирина получила письмо в заветном треугольничке.
Письмо с фронта, от мужа Андрея Лобанова, которого считали погибшим уже полгода. Но радости в глазах подруги Лиза не увидела – лишь досаду и какое-то холодное равнодушие.
Андрей был тяжело ранен, лежал в госпитале за сотни верст отсюда и умолял её приехать. «Куда я поеду по такой мерзлой погоде? – фыркнула Ирина, поправляя модную, добытую невесть где, косынку.
– У меня тут Виктор, дела… Да и что я там увижу? Калеку? Сама знаешь - оправдывала себя Ирина.
А там доктора, там медицина, пусть государство заботится, на то оно и государство».
Виктор, её новый ухажёр, лишь согласно кивал, лениво помешивая чай в стакане. Лизина же душа сжалась от этих слов подруги.
Она помнила Андрея – доброго, немного наивного и смешливого парня, который перед уходом на фронт так нежно смотрел на Ирину. И вот теперь…
Дилемма встала перед Лизой во весь рост: чужое горе, чужой муж, чужая, казалось бы, ответственность. Но боль этого неведомого ей близко человека вдруг стала её собственной.
Лиза сама хлебнула военного лиха. Отец погиб в первые месяцы, старший брат пропал без вести под Сталинградом. Мать тихо угасала от тоски и болезней в их маленьком домике.
Память о родных, их светлые образы, их невысказанные надежды – всё это жило в ней, определяя её поступки.
Как она могла остаться равнодушной, зная, что где-то там, в холодном госпитальном бараке, страдает человек, брошенный теми, кто должен был стать его опорой?
Совесть, обостренная собственными потерями, не давала ей покоя.
Это был не просто долг перед абстрактным «ближним», это был крик её души, протестующей против эгоизма и чёрствости, которые война, казалось, лишь усилила в некоторых людях.
Она видела, как Ирина и Виктор продолжали жить своей мелкой, сытой жизнью, словно война была где-то далеко и не касалась их.
Этот контраст был особенно мучителен.
Хорошо устроились в наше то страшное время, поиграла и бросила словно это не человек а тряпичная кукла - подумала Лиза.
Ей было обидно до слёз за Андрея, хоть она его почти толком и не знала.
Она ясно представила своего пропавшего без вести брата в такой ситуации и сердце её защемило.
Лиза несколько раз пыталась говорить с Ириной, убеждала, просила.
«Одумайся, Ира, это же твой муж! Ему нужна поддержка!» Но Ирина лишь раздраженно отмахивалась.
«Лизка, отвянь и не лезь не в свое дело. У меня своя жизнь. Андрей – прошлое».
Последней каплей стал случайно подслушанный разговор между Ириной и Виктором, где они смеялись над «наивной Лизкой, которая всех жалеет».
В тот момент в Лизе что-то оборвалось.
Боль за Андрея, смешанная с горьким разочарованием в людях, переплавилась в твёрдую решимость. Если не она, то кто? Она пойдет. Поедет к этому неизвестному, но уже такому близкому по несчастью человеку.
Мать, услышав о её решении, лишь тяжело вздохнула, но перечить не стала – она знала характер дочери.
Соседи качали головами: «Куда ты, девка? Одна, по такой дороге… Опасно.
Да и кто он тебе?» Страх был, ледяной, скользкий, но что-то более сильное толкало её вперед.
Это было сильнее страха, сильнее сомнений – это было пламя милосердия, разгоревшееся в её сердце. Кто знает, может где то жив её брат Димка и тоже лежит в госпитале, может слепой или без рук, без памяти и не может подать весточку. Если я помогу Андрею, может и кто то чужой поможет моему брату - думала Лиза - собираясь в дорогу. Каким бы мог быть этот мир, если каждый протянет руку помощи тем кто рядом, может и не было бы войны тогда вовсе.
"На дороге и на базаре осторожнее, ворья много" - напутствовала Лизу мать, перекрестив у порога.
Сборы были недолгими: узелок с хлебом, сменой белья да немного денег, отложенных матерью. Дорога оказалась тяжелей, чем Лиза могла представить.
Переполненные теплушки, где смрад и стоны смешивались с дымом самокрутки криком младенца у женщины соседки. Многочасовые ожидания на стылых полустанках. Голод, холод, постоянное напряжение.
Но на этом пути страданий Лиза видела не только ужасы войны.
Она видела и другую её сторону: взаимопомощь, неожиданную доброту, стойкость человеческого духа.
Делилась последним куском хлеба с плачущим ребенком, помогала старенькой медсестре перевязывать раненых в санитарном вагоне, читала письма неграмотным солдатам. А пожилая уборщица на одном из вокзалов, позвала её погреться в подсобке, напоив чаем и сунув с собой пару картофелин в мундире.
Каждое такое маленькое дело укрепляло её решимость. Она словно несла невидимый свет, и люди тянулись к ней, чувствуя её искренность и тепло.
Путь к Андрею становился для неё не просто дорогой к конкретному человеку, а символом её собственного пути – пути служения, сострадания. Она несла в себе память о своих погибших, и эта память давала ей силы.
Госпиталь, располагавшийся в полуразрушенной школе на окраине прифронтового города, встретил её запахом карболки, крови и безысходности.
Во дворе госпиталя на веревках висело задубевшее от мороза бельё.
Длинные ряды коек, мрак и стоны, тихие разговоры врачей.
Сердце Лизы колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет.
Наконец, седая, уставшая женщина врач с измождённым морщинистым лицом, указала ей на койку в углу.
Андрей был очень худ, бледен, с лихорадочным блеском в глазах, давно не брит. Он был почти без сознания. На лбу испарина.
Лиза опустилась на колени рядом с койкой, взяла его иссохшую, горячую руку. «Андрей… это я, Лиза… Я приехала». Он медленно открыл глаза.
В них на мгновение мелькнуло узнавание, потом удивление, а затем – что-то похожее на слабую, благодарную улыбку. Он попытался что-то сказать, но лишь сухие губы шевельнулись беззвучно.
Лиза смочила ему губы водой, поправила подушку. Она сидела рядом несколько часов, держа его за руку, тихо рассказывая о доме, о знакомых, стараясь не упоминать Ирину.
Она видела, как в его глазах теплится жизнь, как он цепляется за её присутствие, словно за последнюю ниточку. Выживет ли он? Что ему сказать про Ирину??
Продолжение (часть 2).
Подпишись - чтобы не пропустить!
Эта история нашла отклик в вашей душе?
Хотите что-то уточнить или обсудить?
Обсуждаем здесь, потому что комментарии закрыты!
Спасибо за ваши лайки и репосты.