Почему способность к ответственности не развивается соразмерно взрослению человека.
Как часто мы слышим – да и сами употребляем – ставшее оценочным «он/она инфантильный(ая)»? Говоря так, человек подразумевает некоторую констатацию факта: другой человек ведёт себя по-детски, не берёт и не несёт ответственность ни за свои поступки, ни за свои слова, ни за свою жизнь и себя. И даже если инфантильность определена верно, то, во-первых, она не должна нести в себе заряд осуждения – в конце концов, это ни что иное, как нейтральная характеристика незрелой личности. А во-вторых, ответственность, хоть и является атрибутом взрослости, не может быть приравнена к ней.
Ответственность – это способность человека, развиваемая из таких предпосылок как размещение себя в мире и мира с собой, сама возможность получить и навык брать, а также забота о себе – как умение нести себя в мире вдоль своей жизни.
В книге Марии Риты Кель «Время и собака» я наткнулась на примечательную для меня мысль. Если кратко, в главе об опыте переживания Мария Рита Кель сообщает, что человек запоминает о детстве опыт переживания: неразрывность впечатления, эмоциональное настроение, а о подростничестве зачастую – только событийность. Такое различие я предлагаю рассмотреть через призму специфического, в зависимости от возраста, размещения человека в мире и мира с человеком.
Пребывание в детстве – время удивления, открытий и незамутнённых вопросов ко всему и обо всём подряд – это время чистого чувствования, интуиции и откровенной слитности с окружением. Ребёнок сепарируется не только от родителей, но и отделяется от мира. Благодаря исследованию, познанию и научению, мир постепенно вырисовывается для него в определённые формы. Из красочной неразберихи – к упорядоченному месту. Мир щедро даёт свои блага пока ещё беспомощному принимающему ребёнку. Таким образом, ребёнок начинает меньше ощущать мир и больше – обдумывать. Привыкая к осознаванию, ребёнок встречается с гранями мира уже как с чем-то инаковым, нежели как с продолжением себя. Открывая новые земли, ребёнок совершает увлекательное плавание из эгоцентрической позиции в эгоистическую. Он причаливает к суше, сходит по мосткам и оказывается среди других людей.
Ошеломительное столкновение с миром для всякого подростка всегда внезапно. Растерянность и страх, потеря координат, отсутствие подсказок – ведь внутренний барометр ещё не настроен, а внешний уже не устраивает, узнанный мир может быть узким, неподходящим и жать со всех сторон. Теперь мир неблагосклонен. Скорее ему необходимо противостоять, проверять себя, других людей и сам мир на прочность, так, пока что экспансивно, захватывая свою территорию. Подростничество – время бурных перемен, в которых подросток научается держаться за себя и ухватывать своё из мира. Подростку важно отыскать отличие между безвольным принятием даров и волевым усилием по взятию желаемого.
Вряд ли необходимо ожидать сознательного поведения от ребёнка – его задача, в отличие от подростка, воспринимать мир. Подросток же проходит через серию стычек с реальностью в разной степени жестокости и отвердевает. Здесь лежит водораздел между детским переживанием и подростковой событийностью.
Хотя мы обязательно найдём и приведём множество примеров досрочно повзрослевших детей, когда их воспринимание было прервано ранней катастрофой явления мира, требующего ответа в виде активных действий, вместо пассивно открывающегося мира познания. Тогда и детство разбивается на события, а эмоциональное переживание нищает до кратких вспышек безопасности.
Мы вольны испрашивать ответственности от детей, но вряд ли получим от них желаемый взрослый, скажем так, осознанный, вид. Ответственность может быть взята и понесена только кем-то. В подростничестве этот будущий кто-то едва-едва приступает к самосборке, не ранее.
Способность быть ответственным, сформированная в детстве, всё равно что памятная табличка о крушении самолёта авиалиний «целостность». Ребёнок не насытившийся, не вобравший в себя богатство дающего мира, не берёт ответственность, а взваливает на себя точно каменную гору. И наоборот, лишённый борьбы с миром подросток, охраняемый и оберегаемый, продолжит идти по туннелю инфантильности, веруя в могущество мира и одновременно испытывая ужас перед взывающей к ответу свободой.
Когда человек внутренне не объял мир и не знает о его благосклонности, о равности положения себя в мире и мира с собой, когда не узнал собственных сил и не освоил правомочность брать – тогда бессмысленно заговаривать о том, чтобы нести ответственность. Ответственность несёт кто-то, а этим кем-то прежде нужно стать.
Поэтому некоторые терапии походят на курс молодого бойца по доращиванию дефицитарно-разбросанных сущностных частей. Подросшие, они наконец-то соединяются друг с другом. Появляется тот, кто способен к ответственности, а там уже нам приходится разбираться и примиряться со следующим уровнем сложности – с тем, как нести ответственность.
Мало её взять. Взятое легко выбросить по пути. К чему обременять себя лишним весом? Взятая ответственность обязательно отяготит владельца, как ей дОлжно по природе своей. Ответственность – человеческая ноша. Обернётся она тяжким грузом или сохранит посильный характер, зависит от умения заботиться о себе, своей телесности и духовности. Забота о себе – это не просто баловать себя или позволять отдыхать. Это ежедневное внимание к своей душе и телу, прилагаемое к себе усилие, как тренировка ради собственного благополучия.
Подводя итог, я хотела бы вновь уделить внимание трудоёмкости приобретения способности к ответственности. Ответственность не простая личностная черта, формирующаяся по мере взросления. Как минимум, ей требуется пройти через три этапа человеческого бытия: освоение права получать, навык брать и умение нести. Нельзя взять честную ответственность, не владея хваткой брать что-либо для себя, а брать не представляется возможным невидимое или запрещенное видеть, схваченное же случайно или из долженствования всего проще сбросить на кого-нибудь другого.
Автор: Ярдена Яковлева
Психолог, Экзистенциально-ориентированный
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru