Сцена из далёких девяностых, самого их конца, если вдруг главных действующих лиц узнали, то это потому, что они были такие вот…
Типические-типические!
Итак, зеленый дворик одной из московских хрущёвок. Высокие деревья, давно уже доросшие этажа эдак до четвёртого, косоватые, местами вытоптанные клумбы, чудом сохранившийся самодельный стол, за которым когда-то играли в домино и даже парочка железных гаражей, притулившихся стыдливо как-то в углу двора.
И вот в один момент всю эту дворовую пастораль нарушает рокот мотора, сопровождаемый резкой вонью выхлопных газов. Во двор въезжает огромный черный джип.
Шевроле, кажется. Блейзер.
С заднего сидения этого джипа выбирается бабулечка, божий одуванчик. Вся такая-эдакая, видать, что любимая. Светлый брючный костюм, шляпа с широкими полями, очки солнечные на пол лица и даже сумка модная в руках.
Согбенная уже, но бодрая.
Делает бабулечка пару шагов, оборачивается к джипу и кричит:
— Пунечка, детка, а ты что там расселся, я сама и дверь-то эту не открою.
И «Пунечка, детка» ускоряет свою выгрузку с водительского сиденья.
Весь такой квадратный, как трехстворчатый шифоньер. С затылком бритым, и не только затылком.
И обиженно, но не менее громко, ноет:
— Ну, буууууууля, сколько просит можно, не обзывать меня так хоть при людях!
Нет-нет, не смеялся никто. Попробуй, над таким Пунечкой, посмеяться, да еще в конце девяностых. Там у Пунечки кулаки…
И нет, я не о трогательной заботе Пунечки о бабушке.
Я о прозвище.
Оно понятно, дано было от любви. И для бабушки ее внук явно всегда был Пунечкой (не спрашивайте, почему, я все равно не его, ни его бабулю не знал лично, сцена видена была случайно).
А вспомнил я его потому, что недавно видел Дулечку. Угу. Девочку пяти лет, которую так ласково называют.
Не выдержал, спросил, за что так с ребенком. Оказалось - Дулечка производное от Звездулечки. Звездочкой ее бабушка называла, звездулечкой своей.
Нет, ну логично, так-то.
И оригинально.
Не какие-то там шарики с цветочками. И бусечки с пусечками.
Прозвище, коль в семье даётся, оно звучным должно быть. Помнится, еще в начальной школе одноклассника Филиппа, которого дед именовал Филей, бабуля звала… «Филейчиком».
И я задумался.
А каков механизм появления таких прозвищ на самом деле? И неужто те, кто их детям дает, не понимают…есть в них что-то не то.
Сталкивались?