На инженера-физика я поступила исключительно по недоразумению. Просто не знала, кем быть. Куда хватило баллов — туда и пошла. Логика железная.
Думала: "Ну ладно, начнем с этого. Дальше видно будет." Дальше, как оказалось, было видно плохо, но интересно.
На втором курсе в руки попала книга Эрика Берна "Люди, которые играют в игры". Читала ее между парами по квантовой механике. Потом на парах по квантовой механике. Потом вместо подготовки к семинарам по квантовой механике.
Друзья говорили:
— У нас завтра экзамен по матану, а ты книжку читаешь.
— Не могу остановиться, — отвечала я честно.
— У тебя все ok? — спрашивали они.
— Надеюсь, что да — говорила я.
Каждая страница открывала новый мир. После Берна читала все подряд — не особенно разбираясь, что из этого реальная психология, а что околонаучная ерунда. Читала с одинаковым энтузиазмом и серьезные исследования, и популярную психологию из разряда "измени жизнь за семь дней". Разбираться начала потом. Но все положенные шесть лет на физико-техническом факультете честно отучилась.
Поступила на психфак уже сильно позже, но уже осознанно. Выбрала психофизиологию. Звучит внушительно — изучаешь, как мозг и эмоции между собой договариваются. Оказалось, технический бэкграунд здесь к месту. Привычка к точности и цифрам в психологии — штука полезная.
Сейчас работаю в реабилитационном центре с детьми, у которых врожденные пороки сердца. Плюс я - научный сотрудник в НИИ. Совмещаю науку и практику. Получается неплохо.
Помимо классических методов психокоррекции, применяю метод БОС — биологической обратной связи. Ребенок видит на экране, как работает его сердце, дыхание, мышцы, электрические сигналы головного мозга и учится этим управлять. Звучит как фантастика. Но работает.
За время работы провела несколько сотен сеансов. Физика приучила доверять цифрам. Цифры показывают: у большинства детей снижается тревожность, улучшается самочувствие. Приятно.
Коллеги иногда замечают, что у меня слишком научный подход к психологии. Возможно, они правы. Но когда работаешь с пациентами, хочется быть уверенной в методах.
Недавно десятилетний мальчишка изучал мою аппаратуру.
— А что это такое? — спросил он.
— Это поможет твоему сердцу разговаривать с компьютером, — объяснила я.
— Круто! А я смогу им управлять?
— Обязательно научишься.
Через месяц он действительно научился контролировать свой пульс за счет правильных техник дыхания. Мама не поверила сначала. Потом была в восторге. Вот ради таких моментов и работаю.
Диссертацию пишу о том, как тренинги с биологической обратной связью помогают детям с врожденными пороками сердца. Название длинное, суть простая — помогаю детям с больным сердцем чувствовать себя лучше психологически.
Родители часто переживают:
— А поможет ли это?
— Давайте попробуем и посмотрим на результаты, — говорю я честно.
Семьи с больными детьми готовы попробовать любой метод. Это понятно.
Еще работаю с подростками как частный психотерапевт. Подростки — народ особенный. Тут недостаточно только теории знать. Поэтому доучиваюсь на гештальт-терапевта. С подростками нужен баланс между научным подходом и простым человеческим пониманием.
Жалею ли, что "потратила" годы на физику? Совсем нет. Думаю, без этого опыта была бы другим психологом. А так получается интересное сочетание — научный подход плюс человечность.
Теперь могу сказать родителям: "У нас есть научно проверенные методы." А подросткам: "Наш мозг устроен определенным образом, и мы можем с этим работать." И это не просто слова — за ними стоят исследования и практический опыт.
Диплом физика до сих пор лежит в папке с документами. Иногда достаю и думаю: все в жизни не случайно. Не бывает лишнего опыта — просто иногда он пригождается через годы.
Вот такая история. С моралью или без — судить не мне.