После первого курса количество жаждущих посвятить себя служению ветеринарии существенно поуменьшилось. Где-то на четверть.
Кто-то вылетел, не сдав сессию, кто-то решил, что ветеринария - это скушно, трудно и грязно. Кое-кого отчислили за поведение, не совместимое с гордым званием ветеринарного специалиста.
Ряды редели, одним словом. Курс ужимался до избранных и достойных. А так же упертых и непоколебимых.
На втором курсе отток студиозусов продолжился.
За неуспеваемость опять же, это само собой. Те, кто не успел довылететь на первом, вылетели на втором.
Но не только ленивцы и глупцы покидали аудитории и общаги.
Второй курс стал лакмусовой бумажкой для тонких натур, переоценивших свою способность получить великолепную профессию ветврача. И спутавших ремесло с "я просто животных ужас как люблю!".
Потому что тут вам не академия изящных искусств, где томные натурщицы au naturelle позируют восторженным и неотмиросеговным молодым гениям кисти и мастихина.
Тут вам сурово и беспощадно.
Для начала, всех послали лягушек ловить. На предмет вивисекции на физиологии.
Внимание! Стивен Кинг нервно курит
Товарищи, вот тут вынуждена предупредить. Если читатель - тонкая, впечатлительная натура, настоятельно советую пропустить главу. Ибо никакие просто хорроры, боди-хорроры и ужасные ужасы не сравнятся с занятиями по физиологии.
Особенно с теми, где изучалась нервная система и всяческие рефлексы.
Итак, вы предупреждены, ответственность за психологическую травму с себя решительно снимаю.
Как закалялась сталь
Развеселые студенты, Иваны Царевичи и Василисы Прекрасные в белых халатах, пробулькавшись денёк-другой, наловили лабораторного материала на весь курс.
Честно скажу, ни мы, ни жабы даже не представляли, что нас ждёт.
Милейшая и интеллигентнейшая Алевтина Петровна, наш профессор по физиологии, улыбаясь, как фея-крёстная, велела разобрать жаб по рукам.
Придвинуть кюветы, эксикатор, штатив и склянку с раствором Рингера. Разложить ножницы, зонды, крючки и пинцеты так, чтобы было удобно схватить по команде и применить по назначению.
И начала занятие.
Раздел: Нервно-мышечная физиология.
Тема: Сравнительный анализ возбудимости нерва и мышцы.
Профессор рассказывала, мы прилежно слушали, опасливо косясь на жаб и пытошный арсенал.
Предчувствия томили всех.
И после теоретической части грянуло время страшных чудес.
- Готовим нервно-мышечный препарат - спинальную лягушку. - Прожурчала профессор. - Нам потребуется собственно лягушка и ножницы. Для начала необходимо провести декапитацию. Берете лягушку в левую руку, твёрдо, но нежно фиксируете. Затем берете ножницы, заводите лезвия между челюстями, так, чтобы верхнее захватывало морду позади глаз и резким нажатием, в один приём отре...
Двадцать будущих ветеринарных спецов, разной степени зеленоватости, держа в руках ключи к знаниям, синхронно вздрогнули от грохота. Потрясшего аудиторию, нас и жаб.
Профессор же оставалась невозмутима и величественно-доброжелательна.
- Так. Нашатырь в шкафчике на правой стене. Кто-нибудь, приведите в чувство эээ... юношу и продолжим.
Обернувшись, увидели мы прилегшего на кафель Савелия, которого все звали просто - Велик.
Высоченного, светловолосого истинного арийца на вид, всегда невозмутимого и пофигистичного. Любимым выражением Велика было - «Да мне по Занзибару!»
Велик лежал между столами, жаба сидела на Велике. Ножницы были намертво зажаты в руке павшего мученика науки. Наркотизирующая жидкость для жабы выплеснулась из эксикатора и щедро окропила рухнувшего. Резко воняло болотом, спиртом и молодым нервным потом.
Вид Велика вызывал в памяти статую поверженного Атланта.
Наши парни, украдкой выдохнув и радуясь, что спинальная лягушка откладывается, принялись за обморочного.
Не без труда вернули его в студенческую семью, жизнь, учёбу.
Синевато-белый будущий ветврач с ужасом смотрел на невозмутимую Алевтину Петровну вооот такими вот глазами.
Алевтина Петровна Велика внимания не удостаивала.
Взяла земноводное в левую руку, ножницы - в правую, и наглядно продемонстрировала, как появляется на свет спинальная лягушка.
Грохот потряс аудиторию повторно. Сдвоенный. На этот раз компанию Велику составил Витя.
Отбор на профпригодность прошёл успешно.
Пожалуй, не стану в подробностях рассказывать, как изучали мы спинно-мозговые рефлексы и их рецептивные поля.
И тем более не стану посвящать непосвященных в таинство торможения спинно-мозговых рефлексов при болевом раздражении рецепторов.
Ни к чему читателям такое. Лучше уж посмотрите какой-нибудь ужастик типа «Пилы». Или Кинга зачтите на сон грядущий.
Велик и Витя, надо к чести приписать, сдались не сразу.
Стабильно и упорно падая в обморок на последующих занятиях, как тот парашютист из анекдота.
Когда приходилось резать мышей, опять лягушек, снова мышей, крыс и морских свинок, изучая все рефлексы, биоэлектрические явления и прочие механики организма. Наглядно.
Где-то на третьем занятии парни сдались, поощряемые остальными, более крепкими товарищами, которые запарилась нюхать нашатырь и тягать тяжёлых тонких натур.
Алевтина же Петровна неизменно была царственно мила, вежливо-язвительна и невозмутимо-доброжелательна.
Оставаясь такой, даже когда на разборки "к этим живодерам!" прибыла мамаша Савелия.
Тоже милейшая и интеллигентнейшая дама, схваченная шелками и облитая духами.
Дышала она, правда, отнюдь не туманами. Нам сомнительно повезло быть свидетелями встречи на мосту Мории.
Мамаша бушевала и вопила почище спинальной жабы. Требуя признать, что Савелий должен продолжать учёбу, минуя физиологию, потому что нечуткий и черствый преподаватель специально показывает ужасы конкретно Велику.
Велик переминался рядом, мученически закатывая глаза.
Алевтина Петровна корректнейше улыбалась и величественно молчала.
Когда гордая мамаша выдохлась, наша профессор участливо спросила:
- Голубушка, не желаете ли вы поприсутствовать на очередном занятии вместе со всей группой и сыном?
Велик, услыхав сие щедрое предложение, сделался удивительно похож на жабу, цапнул родительницу за руку и уволок подальше от ужасов ветеринарии.
Витек ушёл без эффектов родительского праведного гнева, молоток.
Приволокся к нам попрощаться и с убитым видом сказал:
- Девки, вы просто геройки какие-то. Прямо бабы с веслом. Не дай бог за такую замуж выйти!
На что мы дружно пообещали, что никогда на Вите не женимся. С тем и распрощались.
Витя и Савелий благополучно получили более подходящие специальности.
Один стал механизатором, другой - экономистом. В нашем же универе. Перевелись со страшного в своей реальной прекрасности, как лошадь Бодлера, ветеринарного факультета.
И правильно сделали.
Пословицу про шесток и сверчка многие трактуют неверно, ребята.
Видя в ней какой-то уничижительный подтекст.
На самом же деле, великое счастье это, вовремя оседлать свой шесток. Где удобно сидится и весело поётся. Если повезёт, так всю жизнь.
Мы же, прошедшие испытания спинальными жабами, ещё глубже осознали, что профессия наша - элитней не бывает. Потому что ничего, что даётся таким трудом и муками не может быть простым, дешёвым и скоропроходящим.
Делая потом, во взрослой профессиональной жизни очередную операцию, откачивая очередного владельца или не в меру чувствительного коллегу, всегда с неизменной благодарностью и тёплой усмешкой вспоминаю тех жаб, несравненную Алевтину Петровну и слова её:
- Только когда вы изживете неуместную жалость, которая суть слабоволие и бесхарактерность, только тогда обретете умение и навык истинного сострадания, голубчики.
Светлая память вам, незабвенный мой учитель. И низкий поклон.
Ставрополь. Сельхозакадемия.