Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

🕯️ Вчера была годовщина смерти моей мамы

🕯️ Вчера была годовщина смерти моей мамы. 30 лет. Я много думала о ней, о нас. Отношения были сложными. Я долго вспоминала в основном тяжёлое. И однажды на сессии с психологом я начала разбирать странную реакцию: когда я чувствую даже намёк на отвержение, у меня немеют пальцы, губы, лицо. Как будто тело говорит: «я не нужна» И мы вышли на очень простой, но сильный образ: раньше маленьких детей в СССР туго пеленали. Это считалось нормой. А потом, с усилием расправляли затекшие ручки и ножки. Ребёнок орёт, а его тянут, разгибают и разминают. Это больно. Это страшно. Это насилие над телом, даже если все думают, что «так надо». А если ребёнок в это время ещё и в больнице, один? Если он плачет, зовёт - и к нему никто не подходит? Мне было 5-6 месяцев, когда я попала в больницу с воспалением лёгких. Я лежала там одна - долго. Маму пускали всего на два часа в день. Она рассказывала, как ей было больно смотреть на мои воспалённые щёки - диатез от больничного питания. И единственное, чт

🕯️ Вчера была годовщина смерти моей мамы. 30 лет.

Я много думала о ней, о нас.

Отношения были сложными. Я долго вспоминала в основном тяжёлое.

И однажды на сессии с психологом я начала разбирать странную реакцию:

когда я чувствую даже намёк на отвержение, у меня немеют пальцы, губы, лицо.

Как будто тело говорит: «я не нужна»

И мы вышли на очень простой, но сильный образ:

раньше маленьких детей в СССР туго пеленали.

Это считалось нормой.

А потом, с усилием расправляли затекшие ручки и ножки.

Ребёнок орёт, а его тянут, разгибают и разминают.

Это больно. Это страшно. Это насилие над телом, даже если все думают, что «так надо».

А если ребёнок в это время ещё и в больнице, один?

Если он плачет, зовёт - и к нему никто не подходит?

Мне было 5-6 месяцев, когда я попала в больницу с воспалением лёгких.

Я лежала там одна - долго.

Маму пускали всего на два часа в день.

Она рассказывала, как ей было больно смотреть на мои воспалённые щёки -

диатез от больничного питания.

И единственное, что она могла, это принести гормональную мазь и помазать мне щёки.

Это было её “я рядом”, её способ хоть как-то помочь.

И вот эти кусочки - телесная память, история, мамины слова, все сложились воедино.

И я увидела другую сторону: что мама очень старалась. Была. Заботилась. Я вчера вспомнила эту историю.

И мне стало теплее. Спокойнее.

Словно я на секунду оказалась рядом с той маленькой собой - и рядом с ней была мама.

А вечером пришло сообщение от моей дочки:

«Мама, мы полетели» - она из маленького отпуска возвращалась домой.

И это было очень важно.

Потому что быть мамой очень круто! И я мама двоих детей!

Даже когда слов немного. Но связь есть.