Экстремальная замена. Приключенческая повесть. Часть 28.
Все части повести здесь
Честно говоря, на него это действительно не похоже. Как-то слишком мелко, Артем прав. Но он мог кого-то нанять... Хотя... Нанять-то мог, но наверняка сначала все обговорил с тем, кто должен выполнить эту работу, и сделать все этот человек должен был чисто, а не так топорно и грязно, как это было в данном случае.
На следующий день, приехав в дом Ледовских, я сразу отправляюсь к Ратибору – Аделаида сказала, что он уже у себя в кабинете, хотя время еще слишком раннее. Что же – тем лучше, позавтракала я дома, так что за столом с членами семьи сидеть мне не придется.
Часть 28
Как хорошо, что дома нет родителей! Иначе у мамы, наверное, сейчас бы приступ случился. Никогда меня вот так не спрашивали представители власти.
– А в чем дело? – говорю я холодно – и вообще – я могу увидеть ваши документы?
Они невозмутимо протягивают мне «корочки». Внимательно рассмотрев их, я повторяю:
– И все же – в чем дело?
– Скажите, вы знаете Брежнева Ярослава Сергеевича?
Вот это номер! Никогда бы не подумала, что они доберутся до меня! Лихорадочно ищу ответ на этот вопрос, понимая, что отрицать очевидное – глупо, так как если они меня нашли, значит, у них стопроцентно проверенная информация о том, что я виделась с Ярославом.
– Да, я его знаю. И даже знаю, что он погиб.
– Откуда?
– Вычитала в соцсетях – говорю ровным голосом.
– Насколько мы знаем, вы работаете няней дочери у его одногруппника, Ратибора Ледовского, верно?
– Да. Подождите меня здесь, мне нужно переодеться и тогда я проеду с вами. Скоро должны вернуться мои родители, и мне не хотелось бы...
Нервно осматриваюсь по сторонам – не хочется, чтобы и соседи видели меня в компании полицейских. Одеваюсь так быстро, как никогда прежде. Для визита в полицию сойдут джинсы и толстовка, большего не нужно.
Когда выхожу из дома, мысленно благодарю Всевышнего – ни одна любопытная рожа не высунулась из соседних домов.
Мы приезжаем в следственный комитет, и там, в кабинете, я, к своему удивлению, вижу своего работодателя. Выглядит он неважно, а точнее сказать – чернее тучи. Взгляд его глаз пронзает насквозь, и кажется, он совсем не удивлен тому, что видит меня.
– Присаживайтесь, Изабелла Олеговна – следователь кивает мне на стул рядом с Ратибором, а когда я усаживаюсь, говорит мягко – видите ли, Изабелла Олеговна, нам кажется странным, что Ярослава Сергеевича убили вскоре после вашего визита к нему. Потому мы и пригласили вас сюда.
– А моего работодателя вызвали, чтобы он сделал мне ата-та? – спрашиваю весело.
На свой вопрос ответа не получаю.
– Скажите, о чем вы говорили с Ярославом Сергеевичем?
Набираю в грудь воздуха и выдаю на-гора:
– Мне казалось, что у него могут быть контакты Елизаветы Ледовской.
Ратибор смотрит на меня так, что кажется, сейчас он способен только на то, чтобы меня ударить, неважно, заслуживаю я этого или нет.
– Вот как? А зачем вам нужны были ее контакты?
– Я хотела поговорить с ней о ее дочери. Я, конечно, не профессионал и не психолог, да этого и не нужно, чтобы понимать очевидные вещи.
– Это какие, например?
– Например то, что девочка нуждается в матери.
– И вы хотели поговорить с ней об этом?
– Да, именно так. Потому и пришла к Ярославу Брежневу.
– Но как вы узнали о нем вообще?
Ну, тут я могу ответить самым честным образом!
– Я нашла бумажку с номером его телефона в вещах, которые мой работодатель приготовил для меня в моей комнате.
– Да – вставляет Ратибор – это что-то вроде форменной одежды. Должна же Изабелла Олеговна в чем-то ходить, учитывая, что она проводит у нас в доме большую часть времени.
– То есть вы хотите сказать – снова спрашивает следователь – что позвонили наобум?
– Да, именно так, позвонила и выяснила, что Брежнев – друг Елизаветы Ледовской. Так сказал он сам.
Следователь с недоумением смотрит на Ратибора.
– Видите ли, Изабелла Олеговна очень любит мою дочь и переживает за нее, потому она так и поступила. Ну, и я вам говорил, что в то время, как произошло убийство Ярослава, она была на работе, то есть в моем доме, а поскольку отлучиться оттуда незамеченной она не может, вероятность того, что она приложила к этому руку, стремится к нулю.
Следователь со вздохом встает.
– Ладно, идите пока... – потом резко останавливает меня – вам есть, что еще сказать, Изабелла Олеговна? Я имею в виду, о Ярославе Брежневе?
– Нет – пожимаю плечом – контактов Елизаветы он не знал, а потому мы просто попрощались и разошлись.
Я прощаюсь со следователем и выхожу на улицу – Ледовский почему-то остался у него, и мне нужно поспешить убраться отсюда, иначе предстоит непростой разговор с ним. Он и так предстоит, но сейчас я не хочу тратить на это свой выходной.
Но через пару минут я слышу за спиной быстрые шаги.
– Изабелла Олеговна! – конечно, это Ратибор, кто же еще – постойте! Я подвезу вас!
Останавливаюсь и смотрю на него. Сейчас у него жалкое выражение лица, беспомощное какое-то, и мне почему-то действительно становится его жаль. Может, он и правда ни в чем не виноват? Но тогда как объяснить эти дикие инсталляции в комнатах левого крыла, его странное поведение и то, при каких обстоятельствах пропала Лиза?
Молча иду рядом с ним к машине – сегодня, как ни странно, он за рулем сам.
– Вам куда?
– Домой.
В машине мы не смотрим друг на друга, но наконец он прерывает молчание и говорит:
– Я знаю, что вы соврали, там, у следователя. Вы приходили к Брежневу за другим, ведь верно?
– И зачем же, по вашему мнению?
– Я не знаю, какие у вас цели, Изабелла, но кажется, вы объявили на меня что-то вроде охоты и хотите вывести на чистую воду, думая, что я, якобы, убил свою жену. Разве не так?
– Как вы откровенны сейчас! На самом деле мне плевать на вас, вашу семью и жену. Мне просто жаль маленькую девочку, которая живет рядом с вами – она не знает материнской любви и ласки, именно поэтому я и хотела поговорить с Лизой и поэтому ходила к Брежневу.
Он усмехается злой усмешкой.
– И вы думаете, что взрослая, умудренная жизненным опытом женщина стала бы слушать такую малолетнюю фитюльку, как вы? Что бы вы ей сказали?
– Нашла бы слова, на худой конец, показала бы ей ее дочь. Материнское сердце точно бы растаяло.
– Вы меня не убедили – я по-прежнему думаю, что вы врете. Кто научил вас совать свой нос в жизнь чужих семей, чужих детей? Вы наняты, чтобы выполнять свою работу!
Он в гневе и смотрит не на дорогу, а на меня, а потому совершенно не замечает, что по пешеходному переходу движется человек.
– Стойте! – резко кричу я, и он тормозит буквально перед ним, почти задевая его капотом машины.
Мужчина в смешной кепке, толстый и неуклюжий, грозит ему кулаком.
– Тебя что, водить не учили? Права купил – ездить не купил?!
Красный от гнева, Ратибор выходит из машины с битой в руках. Она лежала у него сбоку, у самой двери.
– Я сейчас тебя кое-чему научу – говорит он мужчине.
– Э! – пытается остановить его тот – ты больной что ли?! Мало того, что на человека чуть не наехал, так еще и с битой выходишь. Полицию вызвать?!
Я тоже выхожу из машины.
– Остановитесь, возьмите себя в руки и сядьте назад! – отбираю у него биту, снова этот беспомощный взгляд, который я наблюдала у него некоторое время назад. Поворачиваюсь к мужчине – простите, пожалуйста! Это я виновата – заговорила водителя.
– Вы, девушка, поосторожнее с ним – отвечает мне мужчина – видно же, что не совсем нормален!
– Я разберусь, спасибо!
Около нас уже начинает собираться толпа, машины сзади требовательно сигналят. Хорошо, что все обошлось без полиции, иначе сейчас бы я снова потеряла драгоценное время единственного выходного.
– Вы совершенно не умеете держать себя в руках – говорю я Ратибору – ведь взять хотя бы эту ситуацию. В ней действительно виноваты вы, а на мужчину налетели.
– Простите меня... Я просто... в ужасе от того, что происходит. Лиза уехала с любовником, но вы почему-то надумали себе ее смерть и что ужаснее всего, решили, что я к этому причастен.
Он останавливается у моего дома.
– До завтра, Изабелла!
– До завтра. Но вы, Ратибор Львович, тоже лжете. Я ведь нужна вам не только для Арины, правда? Так почему бы не сказать мне об этом прямо?
Ухожу, оставив его в недоумении. Ничего не сделала полезного, а почти полдня потеряно. А самое печальное, что потеряно драгоценное время в доме Ледовского. Прошел месяц, как я устроилась на эту работу, а ничего толком не выяснено, нет никакой информации, а если что-то и есть – то это сущие крохи и абсолютно ничего не дает. Мы с Леной не узнали ничего существенного, а действовать более агрессивно – это значит вызвать гнев в Ратиборе, который в любой момент может меня уволить.
Скоро возвращаются родители, и мы снова разговариваем, сидя в гостиной за нашим семейным столом. От разговора меня отрывает телефонный звонок.
– Белка! – это Артем – послушай, я выезжаю в город через полчасика. Не хочешь пообедать вместе?
– Я с удовольствием! Где встретимся?
– Давай в центре. У меня там будут дела по поручению Ледовского.
Мы договариваемся о месте встречи, мама и отец укоризненно смотрят на меня – они рассчитывали на то, что обедать я буду дома. Убеждаю их в том, что ужинать точно буду с ними, и мы еще успеем наговориться, собираюсь наверху, выбрав черную юбку - «карандаш» и легкомысленную футболку с широким горлом. Встреча с Артемом назначена через час, пока у меня есть время поваляться и почитать.
В центре, как всегда, суета и очень много народа. Я люблю это место нашего города – тут чувствуется жизнь, которая бьет ключом и пульсирует изо всех сил. Артем издалека машет мне, и остается только преодолеть пешеходный переход через дорогу, чтобы встретиться с ним. Не знаю, что заставило меня в последний момент повернуть голову, но я увидела, как на меня несется огромный черный джип, блестящий, словно смазанный маслом, с тонированными стеклами. В последний момент я успеваю отскочить назад, но помогает мне это слабо – машина задевает меня самым краем своего корпуса, и я, как пушинка лечу в сторону. Больно стукаюсь об асфальт локтем и бедром, вокруг кричат люди, машина на всех парах уносится дальше, ко мне бежит испуганный Артем.
– Белка! Белка, ты как? – у него бледное лицо, и он в растерянности. Вот тебе и спецназ!
– Артем, все хорошо! – я морщусь от боли в локте.
– Где болит? – он начинает ощупывать мои ноги и руки.
– Ай! Вот, локтем стукнулась и бедром!
Осторожно щупает места ушибов и делает вывод:
– Переломов точно нет. Встать можешь?
Кто-то вызвал скорую, врач которой, видимо, недоволен, что пришлось ехать по такому малозначительному поводу.
– Что же вы, девушка, под машины кидаетесь? – спрашивает он меня.
– Это не я – шиплю от боли – он меня на пешеходном чуть не сбил.
– Идти можете? Пойдемте в машину, посмотрим, что у вас.
– Я уже ее ощупал – вставляет Артем – переломов нет.
Но врач настойчиво ведет меня к скорой. Через несколько минут меня наконец выпускают из машины, на локте и бедре у меня повязки с заживляющей мазью. Я очень надеюсь, что наконец освободилась, но меня тут же перехватывает полиция. В итоге еще полчаса я беседую с ними.
– Наконец-то – говорит Артем, когда мы идем к кафе – с тобой правда все в порядке?
– Да – уверенно заявляю я – немного поболит и перестанет. Я ведь спортсменка, терпела и ушибы, и растяжения, и даже специально училась падать так, чтобы пострадать по минимуму. Честно говоря, я больше устала от врача и полицейского.
– Пойдем пообедаем, съедим чего-нибудь вкусного, чтобы ты успокоилась.
Я заказываю морепродукты, в доме Ратибора их подают редко, так как у Ираиды Всеволодовны аллергия на них, а я очень люблю всяческих морских гадов и тараканов. Вкусная пища действительно приносит удовлетворение, и мы некоторое время молчим, потребляя ее. Потом я спрашиваю Артема:
– Артем, скажи, в богатом автопарке Ледовского есть черный блестящий джип с тонированными стеклами?
Артем усмехается:
– Да ты что, Белка? Ты всерьез думаешь, что Ледовский стал бы вот так, напоказ, это делать? Он не плавает так мелко, поверь мне! И да – в автопарке Ледовского есть черный джип, но совершенно другой, не такой, как тот, что наехал на тебя.
– Наверное, ты прав насчет Ратибора – он бы не стал так делать.
– И я о том же. Это для него как-то... некрасиво, понимаешь? Вот так поступать... Он бы сделал по-другому, тихо и без лишней публики. Но я не понимаю... думаешь, у него был повод это сделать?
– Он догадывается, что я под него копаю – я рассказываю Артему о том, что произошло сегодня в следственном комитете и позже, когда мы с Ледовским возвращались оттуда.
– Ах, вот оно что! – заявляет он – что же... Он в некотором смысле опасается тебя, но почему-то не увольняет и держит рядом, значит, ты действительно ему нужна. Нужна, скорее всего, для открытия банковской ячейки. Он хочет выдать тебя за Лизу. Только пока не знает, как это тебе преподнести.
У дома, когда мы прощаемся, Артем желает мне поскорее поправиться, но я говорю ему, что эти ушибы – сущие пустяки. Бывало и похуже. Честно говоря, после выходного, насыщенного такими событиями, мне совсем не хочется возвращаться в дом Ледовских. Я думаю о том, что Ратибор все же приложил руку к тому, что меня пытались сбить сегодня, только вот непонятно, чего он добивался – моей прилюдной, так сказать, смерти в центре города или просто того, чтобы меня на время вывели из строя. Или это просто попытка запугать? Честно говоря, на него это действительно не похоже. Как-то слишком мелко, Артем прав. Но он мог кого-то нанять... Хотя... Нанять-то мог, но наверняка сначала все обговорил с тем, кто должен выполнить эту работу, и сделать все этот человек должен был чисто, а не так топорно и грязно, как это было в данном случае.
На следующий день, приехав в дом Ледовских, я сразу отправляюсь к Ратибору – Аделаида сказала, что он уже у себя в кабинете, хотя время еще слишком раннее. Что же – тем лучше, позавтракала я дома, так что за столом с членами семьи сидеть мне не придется.
– Изабелла? Что с вами? – вероятно, вид у меня еще тот, и Ратибор даже привстает со своего места – садитесь, прошу вас, не стойте в дверях!
Я прохожу и опускаюсь в кресло напротив него. Сейчас нас разделяет только стол.
– Вчера, когда я была в центре и переходила дорогу на пешеходном переходе, меня чуть не сбил черный джип с тонированными стеклами. Видно было, что он пытался сделать это намеренно.
– И вы думаете, что я причастен к этому? – спрашивает он. Я вижу, что он начинает сердиться.
– Я уже не знаю, что думать...
Не смотрю на него, опускаю взгляд вниз, глядя на лежащую на его столе кипу каких-то папок, бумаг и документов. Что-то привлекает мое внимание в этих документах, что-то очень важное, то, что лежит, зажатое бордовой папкой. Быстро отвожу взгляд – Ратибор встает и делает несколько шагов по кабинету. Наблюдая за ним, я думаю о том, как бы мне посмотреть то, что так привлекло мое внимание.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.