Итак, цикл «24 дуэта для двух гитар» закончен. В подзаголовок я вынес «Вслед за Фердинандо Карулли». Момент преемственности для меня очень важен, хочется чувствовать связь с гитаристами прошлого, сохранять ощущение общего дела. Классическая гитара - вот то дело, которое делали Фердинандо Карулли, Фернандо Сор, Мауро Джулиани, Маттео Каркасси и другие мастера прошлого. И нами это дело было подхвачено в ХХ веке и пронесено в новый XXI век. Вот то, что мы делаем, что храним, не даём умереть, пополняем, вдыхаем новые силы, вливаем новую кровь. Это - наше общее дело.
Помню, ещё в юности, когда я сказал как-то про это наше общее дело покойному уже Саше Мартынову, с которым мы очень дружили, он рассмеялся в ответ. Уверял меня, что нет никакого общего, есть отдельные дела, которые делают для себя, ничего общего. В завершении он так и сказал: «Никита, ты музыку свою пишешь для себя, а не ради какого-то общего дела». Меня это так больно резануло тогда. Не может быть, думал я, ведь я же чувствую, что это общее есть, что будущее классической гитары в руках всех нынешних гитаристов. И те, кто это поймёт и отнесётся к своей работе с полной ответственностью, тех ждут значительные свершения, а те, кто превращает всё в свои частные дела, окажутся на обочине.
Я очень тогда переживал, поверил Мартынову, посчитал, что мои убеждения - это такой наивный подростковый бред, чушь романтическая и т.д. Постарался больше об этом не думать, и настроиться на новый лад: писать музыку для себя. Вот тут-то меня и подстерёг первый мой творческий кризис, продлившийся почти год. Для себя музыка упорно не хотела сочиняться, и я чуть было не бросил всё вообще. Кризисы - штука такая, мучительная. У меня они протекали очень тяжело. Их было немного, но все изматывающие, когда просто жить не хочется. А тот кризис был самым первым, но после сознательного «возврата к прежним настройкам» творческий поток восстановить удалось. Я тогда зарёкся слушать всякие «дружеские» советы и мнения, и твёрдо решил ни с кем не делиться своими мыслями относительно моей работы. В конце концов, то, что я считаю, касается только меня, и никого больше.
С пониманием общего дела не так всё просто. Художники все индивидуалисты, то есть, каждый занят своим собственным творчеством, сосредоточен на нём, и что-то такое общее тут плохо укладывается. Но их индивидуальные работы, подобно рекам впадают в океан под названием «Искусство», наполняют его, и в этом смысле их дело - общее. Грубо говоря, так всё и выглядит, но это именно грубо, потому как тут масса деталей и нюансов. Не берусь говорить за всё искусство, вернусь к своему родному сегменту «классическая гитара». Когда я начал учиться музыке, гитара была, наверное, самым неуважаемым инструментом из всех, и уж всерьёз современной музыки для гитары никто не писал. Были, конечно, авторы - тот же Александр Иванов-Крамской и иже с ним - но они конкретно отставали от того, что происходило в академической музыке, сочиняли просто прошлый век, то есть, девятнадцатый (напоминаю, что на дворе тогда ещё был век двадцатый). Из наших, в общем-то, не было никого, кто что-то такое современное писал. Получалось, что я на тот момент был первым и единственным.
И, конечно же, я постоянно сталкивался с пренебрежением к гитаре, особенно когда показывал свои пьесы каким-то композиторам-профессионалам. Меня это ужасно задевало, я был уверен, что мой инструмент прекрасен, и ему под силу любой стиль, любая музыка, и даже самая сложная современная. Вот так у меня постепенно и стала вырисовываться главная задача - добиться признания классической гитары. Тем более, что была реакция публики, публики, не отягощённой всякими заморочками наших уважаемых консерваторских профессоров, а просто любившей… даже не гитару конкретно, а именно музыку. Я играл концерты в разных местах, и люди собирались разные: художники, скульпторы, работники ВААПа (я даже перед ними выступил), педагоги и учащиеся музыкальных школ и училищ, студенты различных ВУЗов, даже учёные (я играл свой первый выездной концерт в Дубне и потом ещё в каком-то месте, где работали физики). И везде реакция публики убеждала меня, что цель моя выбрана правильно и реально достижима. Конечно, я понимал, что только моих усилий будет недостаточно, но кто-то же должен был запустить процесс.
Так размышлял совсем ещё молодой человек. Представьте себе, я поступал в училище, мне было семнадцать, а заканчивал его в двадцать один. Но, несмотря на молодость, цели перед собой я видел очень отчётливо. Я представлял себе, что делаю что-то подобное тому, что делали в девятнадцатом веке Фернандо Сор, Мауро Джулиани, Фердинандо Карулли. Ведь в их руках тоже была совсем новая и ещё не признанная гитара с шестью одинарными струнами, и усилиями этих мастеров классическая гитара завоевала себе место в семье музыкальных инструментов. Потом были гитара Торреса, Таррега, Льобет, Сеговия. И они тоже добились своего: гитара была уважаема и в Европе, и в Америке, класс гитары был уже тогда во всех консерваториях (академиях) кроме… кроме московской консерватории, которая считала себя, конечно же, умнее всех. Ну и что, что эту «хрень с верёвками» преподают в Праге, Париже, Мадриде, Берлине, Брюсселе и т.д. Они нам не указ, мы лучше знаем, какие инструменты достойные, а какие нет. Вот при таком отношении и в такой атмосфере мне приходилось проталкивать и свою музыку, и гитару. Согласитесь, назвать ситуацию благоприятной трудно.
Но меня это не смущало и ни в коем случае не останавливало. Я вовсю внедрялся в композиторскую среду - ходил в молодёжную секцию Союза композиторов, и даже на какие-то взрослые заседания, где уже солидные мэтры показывали свои новые сочинения. Мне всё это было не только интересно, но и необходимо, я хотел быть в курсе, знать, что происходит, какую музыку пишут наши уважаемые профессионалы. Я ходил на концерты в БЗК, в зал Чайковского и в Дом композиторов, много ходил, много музыки слушал, и, в основном, современной. Это был мой интерес, и, как я уже сказал, не просто интерес - жизненная необходимость. Ведь если я представлял себя нашим современным Сором, Джулиани или Карулли, надо же было соответствовать, надо же было находиться в потоке. В магазине «Мелодия» я скупил, наверное, все пластинки с современной музыкой - от Шостаковича, Прокофьева и Стравинского до Пендерецкого (его «Космогония» меня тогда очень впечатлила), Мартину, Хиндемита и прочих. В общем, я сам себя развивал, как мог, накапливал знания, слушал как можно больше новой музыки и учился, формировался.
Конечно же, я мечтал вступить в Союз композиторов. Мечтал. Мне казалось, что Союз композиторов, это такой союз единомышленников, творческий вулкан, в котором кипит новая музыка. Вступить в Союз композиторов СССР с классической гитарой - это был бы исключительный, самый первый прецедент. Не было тогда гитаристов, готовых к такому свершению, а я был к нему готов. Нашлись люди, оценившие мою музыку, помогавшие мне пробиться в ряды профессионалов, объединённых в Союзе. Но чем ближе, чем реальнее становилось моё вступление, тем больше в душу закрадывалось сомнение - хочу ли я оказаться в толпе? В толпе единомышленников, конечно, но в толпе? Сомнения, сначала робкие, но постепенно всё усиливавшиеся, не покидали меня. Я пытался их гнать, но они не уходили. У Набокова я наткнулся на подобную тему, на его рассуждения по этому поводу. Это тоже усилило мою неуверенность. Нужно ли оказываться в толпе? Нет ли опасности там раствориться, стать одним из многих?
В конце концов, решение было принято, тяжёлое решение - решил не вступать в Союз, остаться свободным художником. Таким решением я подводил тех людей, которые взялись мне помогать. Это было, конечно, плохо, но подвергать риску собственную дорогу было бы ещё хуже. Люди простят или не простят, забудут, махнут рукой. А свой путь надо проходить до конца, и тут никаких оправданий, тут ты можешь быть виноват только перед собой. И это не простить, не забыть, на это рукой не махнуть. Конечно надо сказать, что тогда я не так отчётливо всё это понимал, всё-таки я был очень молодым человеком. Но многое чувствовал на уровне интуиции и чутья. Ни чутьё, ни интуиция меня никогда не подводили, правда, я им верил не всегда, и это недоверие было ошибкой. Не надо было сомневаться. Тем не менее, я уже тогда был зациклен на своей независимости, и впоследствии убедился, что это было правильно и очень хорошо.
Быть независимым, иметь право на свои собственные действия, на собственное мнение - это большое счастье для художника. Я постоянно в этом убеждался и убеждаюсь, хотя, конечно, такое положение чревато. Люди не любят независимых, особенно люди зависимые, и тут нужно быть готовым ко всему. Самое меньшее - это отсутствие поддержки. Ну, а дальше в ход идёт много всякого - замарать слухами и сплетнями, унизить, изолировать, как-то дискредитировать, обрушить репутацию и т.д. Со всем этим мне пришлось столкнуться, и последствия были весьма чувствительными. Обо мне распустили слухи, что я невыносимый, болезненно обидчивый человек, и что со мной невозможно работать. Меня настойчиво НЕ рекомендовали приглашать ни с концертами, ни с лекциями, ни с мастер-классами, ни в жюри конкурсов. И это сработало, приглашать стали всё реже и реже, а где-то в девяностые годы приглашать совсем перестали. То есть, я был лишён возможности зарабатывать дома, на Родине. Чтобы рекомендации НЕ приглашать Кошкина сработали, они должны были исходить от очень авторитетных людей. Чтобы невероятным слухам о моём дурном характере поверили, источники должны были быть не менее авторитетными. Нетрудно догадаться, кто именно всем этим занимался, кто чувствовал в Кошкине конкурента, и упорно пытался изолировать его от гитарной жизни на Родине.
Но я выстоял, чего мне это стоило и вспоминать не хочется. Порой было очень тяжело, я очень переживал, был на грани, но устоял, уцелел, не рухнул. А мне ещё пытаются объяснить, что раньше такого отношения не было. Было, было такое отношение, и у нас, и за границей. Просто за границей никто не посягал на моё право получать оплату за работу (будь то концерт, мастер-класс, лекция или работа в жюри конкурса). А на Родине меня старались, и вполне успешно к этому просто не допускать. Понятно, кто были эти авторитеты, кто именно портил мне жизнь дома. Я всё понимал, но сделать ничего не мог. В конце концов, я решил, что это посланные мне испытания, и я должен их преодолеть. В общем-то, пройти нормальный путь художника, ведь он редко бывает гладким. Что бы ни происходило в моей жизни, какие бы препятствия не возникали на пути, музыка всегда оставалась главной, шла впереди всего. Думаю, это меня и спасало всегда.
В какой-то момент мне посчастливилось непосредственно поработать с музыкой Сора, Джулиани и Карулли. Для меня это было не просто важно, это был акт «братания», утверждения «родственной» связи с великими музыкантами девятнадцатого века. О своём «вторжении» в классику я уже писал в ВК и здесь, в Дзене. И вот теперь цикл «24 дуэта для двух гитар». Идея в нынешнем виде оформилась не сразу. Первоначально было лишь желание написать несколько миниатюр для двух гитар, я тогда чувствовал, что для дуэта гитар, моего любимого сочетания сделано недостаточно. Но сейчас уже эта недостача, пожалуй, компенсирована. А тогда постепенно замысел разрастался и дорос до двадцати четырёх дуэтов, как у Фердинандо Карулли. И вновь всплыла эта связь, такая для меня важная. В отличии от Карулли, у меня каждая пьеса имеет название. Первая называется «Лесная тропинка», а последняя - «Заключительное шествие». Получается, что я прошёл весь путь от лесной тропинки до заключительного шествия. Когда вдруг я это осознал, то невольно подумал, что всё не случайно, во всём есть скрытый смысл, который просто не всегда сразу понимаешь.
Работа над циклом охватила аж пятнадцать лет. Так долго всё длилось, потому что к дуэтам я обращался лишь эпизодически, довольно редко, только когда приходила какая-то забавная идея. В основном я был занят другой работой, и порой очередной дуэт становился как бы «отдыхом» или переходом от предыдущего заказного сочинения к следующему. Когда цикл был завершён, то даже жалко было с ним расставаться. Но выход неожиданно нашёлся, я ведь могу продолжать писать дуэты. Какие именно? Для того, чтобы это прояснить, я устроил у себя на странице в ВК опрос. Опрос был успешным - проголосовало 186 человек. Голосование дало очень точный ответ в соотношении три к двум к одному. То есть, на три пьесы для учащихся ДМШ приходится две - для училищ и колледжей, и одна - для студентов академий. Согласитесь, очень точный ориентир, высвечивающий нужды педагогов и учащихся. Постараюсь всё это учесть. Очень интересно, ведь общий уровень вырос несравнимо с тем временем, когда я только начинал. Сейчас так хорошо играют и дети, и подростки, не говоря уже о взрослых.
Когда в основном работаешь на заказ, невольно немного тоскуешь по работе от себя. И цикл дуэтов мне как раз эту тоску гасил. Так что отказываться от «средства погашения тоски» не хочу, оно ведь реально помогает. Спасибо всем, кто принял участие в опросе, много людей проголосовало. Значит, моя работа нужна, моя музыка нужна, её ждут и будут исполнять. Это лучшая мотивация!
Если вам нравятся мои публикации, то вы можете поддержать меня любым переводом на карту Сбера, на ваше усмотрение. Номер моей карты - 5469 5900 1236 0478