Хазарский каганат ассоциируется у нас с иудеями, ведь в IX веке хазары приняли иудаизм. Однако внимательный анализ хазарской истории (изначально, как и все тюркские государства, языческой) показывает, что даже после иудаизации Хазарии у хазар не только сохранялись иные религиозные верования (такие как тюркское язычество, ислам и христианство) — более того, к концу своей истории, после падения могущества каганата по итогам походов Святослава Храброго, хазары уже перестали быть иудеями.
С одной стороны, после победы иудаизма в Хазарии в начале IX века при беке Обадии (заменившем правление сакральных монархов-каганов на правление «царей»-беков, оставивших каганов в качестве декоративных, но по-прежнему почитаемых фигур) и междоусобиц, занявших первую треть того же столетия, хазарские христиане и мусульмане подверглись значительным репрессиям со стороны властей (хотя помимо религиозного тут мог быть ещё и чисто политический мотив — они принадлежали к оппозиции):
«Скудные, отрывочные сведения, сообщаемые Константином Багрянородным, к сожалению, дают очень мало для раскрытия тех событий, которые имели место в Хазарском государстве. Самым ценным является его указание, что война, о которой у него идет речь, велась из-за власти и была беспощадной <...>
В Хазарии разразилось восстание феодалов, недовольных уже не столько религиозными, сколько политическими реформами Обадия <...>
Религиозные ограничения и преследования распространялись не только на христиан, они охватывали и мусульман, особенно опасных для Хазарии по их связям с враждебным Арабским халифатом. Именно в этой связи надо рассматривать сообщение о переселении в 854/5 г. в Закавказье 300 семей хазар-мусульман. Хазары-мусульмане, как и христиане, не могли сочувствовать реформе, выдвигавшей иудейскую религию на первый план, и, подвергаясь преследованиям, надо полагать как и кабары [хазары-язычники, примкнувшие к мадьярам и смешавшиеся с ними], бежали из своей страны <...>
Как уже говорилось, с утверждением в Хазарии иудейства положение хазарских христиан оказалось очень трудным. Их церковная организация была ликвидирована; возможно, практиковались и другие формы притеснения» (М. И. Артамонов, «История хазар»).
Однако христианство в Хазарии вовсе не было полностью уничтожено. Знаменитый просветитель славян Константин Философ (Кирилл) в 860 году отправился в Хазарию с дипломатической миссией как представитель Византии и предпринял попытку обращения хазар в христианство, споря о вере с обитающими среди хазар иудеями:
«Он прибыл к Каспийским воротам в Кавказских горах, участвовал в прениях о вере, победил своих противников и окрестил 200 человек. Каган <... > с почетом принял Константина, участвовал в прениях о вере, дал разрешение своим людям креститься, но сам от принятия христианства воздержался» (М. И. Артамонов, «История хазар»).
Как видим, исповедание христианства в Хазарии на момент миссии Константина уже было легально, а каган дозволил обращение в христианство большого числа своих подданных; более того, в житии Константина упомянуто о том, что спорил о вере он отнюдь не только с иудеями, но и с мусульманами, которые тоже находились при дворе кагана.
Вообще Константин много сделал для проповеди христианства в Хазарии и организации христианской церкви в этих землях, причем бороться ему приходилось не столько с иудаизмом, сколько с всё ещё распространенным среди хазар тюркским язычеством:
«Константин добился восстановления церковной организации в Крыму и на Тамани, правда, без объединения отдельных епископий в единую митрополию. Об этом свидетельствует восстановление самим Константином христианства в Фуллах, а также Нотация начала X в. Город Фуллы, бывший административным центром хазарских владений в Крыму, вероятно, в значительной своей части был населен христианами, для обслуживания которых в конце VIII в. и была учреждена особая Хоцирская (Хазарская) епархия. Ко времени появления здесь Константина в городе господствовало язычество с его поклонением старому дубу. Лишенные церковной организации христиане или вернулись к религии своих предков, или ушли в подполье. Принятое же верхушкой Хазарии иудейство, как свидетельствуют наши источники, вообще не прививалось среди массы хазарского населения. В «Житии» рассказывается, что Константин срубил дуб, бывший средоточием языческого культа, и обратил жителей города в христианство. Надо полагать, что это обращение выразилось в восстановлении здесь церковной организации, которая теперь стала называться уже не Хоцирской, а Фулльской, так как имела узко местное значение. Фулльская архиепископия, известная по Нотации начала X в., просуществовала, по крайней мере, до середины XII в., а потом слилась с Сугдейской. Вероятно, свобода христианского вероисповедания и церковной организации была предоставлена и другим городам Крыма и Таманского полуострова, благодаря чему восстанавливаются епископские кафедры в Сугдее и Таматархе» («История хазар»).
В Хазарии представители каждого из вероисповеданий — иудеев, язычников, христиан и мусульман — жили по собственному религиозному праву, при этом хазарские иудеи отнюдь не являлись самой многочисленной частью населения Хазарии; в городах преобладали мусульмане и христиане, а среди кочевого населения каганата — местные язычники:
«Со слов арабских писателей известно, что в Итиле с его разноплеменным населением, исповедовавшим различные религии, царь творил суд и расправу через судей, которые докладывали ему о своей деятельности через особого посредника, а наиболее важные и сложные дела представляли на его усмотрение. В Итиле было семь судей; по два для иудеев, мусульман и христиан и один для язычников; судили они по обычаям и установлениям соответствующей религии <...>
Часть господствующего класса хазар исповедовала иудейскую религию, но были среди него последователи и других религий, в том числе и мусульманства. Особенно же много было мусульман в Итиле среди купцов, ремесленников и наемной гвардии. Следующее по численности место за мусульманами занимали в Хазарии христиане. Они были в Итиле и в Семендере и также, как мусульмане, имели свои храмы. Кроме того, в Хазарию входил ряд областей со сплошным христианским населением. К их числу нужно, в первую очередь, отнести крымские владения хазар. К давним временам относится также распространение христианства на Кавказе, в частности, в пределах подвластного хазарам царства гуннов. При всем том массы кочевого населения Хазарии оставались в язычестве, придерживаясь веры, которая, по словам Гардизи, была похожа на веру тюрок-гузов» («История хазар»).
Особенно большими привилегиями пользовалась мусульманская гвардия хазарского царя, официально освобождённая от необходимости участвовать в боевых действиях с другими мусульманами, согласно сообщению исламского историка Масуди: «Они известны в городе как ал-ларисийа (арсийа, арисийа и т. д.), и они являются переселенцами из окрестностей Хорезма. В давние времена после возникновения ислама в их стране разразилась война и вспыхнула чума, и они переселились к хазарскому царю. Они доблестны и храбры и служат главной опорой (му’аввал) царя в его войнах. Они остались в его владениях (балад) на определенных условиях, одним из которых было то, что они будут открыто исповедовать свою веру, иметь мечети и призыв к молитве; также, что должность царского вазира будет сохраняться за ними, как и в настоящее время вазиром является один из них, Ахмад б. Куйа (или Куба); также что, когда у царя будет война с мусульманами, они будут стоять в его войске отдельно (вакафу муфридин) и не будут сражаться, но что они будут сражаться вместе с царем против других врагов — неверных».
Кстати, всё тот же Масуди сообщает о хазарском судопроизводстве: «Когда произойдет важный случай, который судьи их не умеют рассудить, они обращаются к судьям мусульманским, представляют дело на их рассмотрение и подчиняются их решению, составленному согласно с законоположениями ислама». Если это правда, то это ещё одно указание на степень влияния мусульман на внутренние дела Хазарии.
Крайне примечательна история набега русов, переданная вышеупомянутым Масуди, на мусульманские земли Прикаспия в 913/914 году, совершенная с разрешения или, по крайней мере, попустительства со стороны хазарского царя (ведь для проникновения в этот регион русы должны были пройти через владения хазар, спускаясь по Волге), с которым русы заранее пообещали поделиться добычей от их похода во владения мусульман:
«Когда разрешение было получено, русы по Дону поднялись до переволоки на Волгу, перетащили свои суда в эту реку и, спустившись до Каспийского моря, разделились на отряды и стали опустошать прибрежные области Гиляна, Табаристана, Азербайджана и Ширвана. Базою для них служили острова, находившиеся близ Баку. Местное население, привыкшее встречать с моря только купеческие и рыбачьи суда, оказалось совершенно беспомощным перед неожиданными врагами. Русы безнаказно убивали, жгли и забирали добычу, пока, наконец, правитель Ширвана не собрал людей и, погрузившись на лодки и купеческие суда, не двинулся против них на острова. Русы без труда разгромили наспех собранное ополчение и в течение еще многих месяцев разбойничали как хотели. Наконец, набрав много добычи, они отправились в обратный путь.
Прибыв в устье Волги, русы послали царю хазар условленную долю добычи. Тогда мусульманская гвардия (арсии) потребовала преградить путь русам и отомстить им за все зло, которое они причинили единоверцам. «Разреши нам, — говорили они царю, — расправиться с этими людьми. Они разбойничали в странах наших братьев мусульман, проливали кровь и порабощали женщин и детей». Царь не мог противиться этим требованиям, да, может быть, и не хотел; политические условия, заставившие его быть уступчивым к требованиям русов, могли ко времени их возвращения измениться; гвардия находилась в Итиле, значит войны в это время не было. Однако на случай возможного поражения мусульман царь позаботился оставить себе лазейку для соглашения с русами: он предупредил их о грозящей опасности» («История хазар»).
Как видим, в данной ситуации мусульманская гвардия ведёт себя независимо от хазарского царя (склонного скорее к соглашению с русами, сулящего ему самому обогащение за счет доли в приобретенной ими добычи), расправляясь с врагами своих единоверцев. Интересно, что в нападении на русов участвовали не только мусульмане, но и часть хазарских христиан, живших в богатом торговом Итиле: «Русы, нарушившие торговые связи по Каспийскому морю, вызвали такое озлобление у жителей Итиля, что против них выступили не только мусульмане, но и многие из живших в городе христиан» («История хазар»).
Конечно, веротерпимость хазарских правителей, как и вообще веротерпимость тех или иных средневековых государств, не стоит преувеличивать — отчасти она была связана (помимо показанной выше зависимости Хазарии от мусульманской военной силы) с тесными торговыми и политическими связями Хазарии с исламским миром:
“Хазарский царь, под предлогом разрушения синагоги в каком-то Дар-ал-Ба-бундж, приказал разрушить минарет соборной мечети в Итиле и казнить муэдзинов. При этом он будто бы сказал: «Если бы, право же, я не боялся, что в странах ислама не останется ни одной неразрушенной синагоги, я обязательно разрушил бы (и) мечеть»” («История хазар»).
Впрочем, этот конфликт, возможно, мог быть связан с исламизацией соседей-недругов хазар — волжских булгар — и с борьбой за власть между царем и мусульманской гвардией. Во всяком случае, после победы знаменитого древнерусского князя-полководца Святослава Храброго над Хазарией (по итогам которой в состав Руси вошли Саркел и Тьмутаракань), волжские хазары, по данным мусульманских историков, подверглись исламизации, желая обрести союзников против враждебных им кочевых народов, огузов:
«Вероятно, о том же говорится и у Мукаддаси. По его словам, «...жители города хазар (Итиля) одно время ушли на побережье, но теперь,— продолжает автор, — они вернулись и уже больше не иудеи, а мусульмане <...>
Новым в его сообщении является указание на переход хазар из иудейской религии в мусульманство, что разъясняется сведениями Ибн Мисхавейха. Вслед за сообщением о нападении тюрок (гузов) на хазар последний сообщает, что хазары обратились за помощью к Хорезму. Сначала им отказали, потому что они иудеи, но затем обещали помочь при условии принятия мусульманства, т. е., по сути дела, подчинения Хорезму. Хазары согласились и все приняли ислам, за исключением их царя. По сведениям Ибн ал-Асира, когда хорезмийцы выгнали тюрок, и царь стал мусульманином» («История хазар»).
Таким образом, политические и экономические связи Хазарского каганата с исламским миром привели к обращению ослабевшей Хазарии, где мусульманское население играло всё большую роль, в ислам — результат, который мусульмане некогда не смогли достигнуть силой, несмотря на победоносный поход омейядского полководца Мервана на Хазарию 737 года (по итогам этого похода хазарский каган номинально принял ислам, но вскоре вернулся к языческой вере своих отцов, которую позднее хазары сменили на иудаизм). Всё это показывает огромное влияние ислама даже в ещё иудейской Хазарии.
Хазарской культуре были свойственны элементы синкретизма. Например, «наши источники сохранили интересный в этом отношении рассказ-анекдот, находящийся в составе сочинений Ибн Русте и Гардизи. Как и предыдущие цитаты из этих авторов, рассказ относится к сарирам. По словам обоих авторов, жители области Сарир были до такой степени "веротерпимы", что ходили по пятницам, следуя мусульманскому обряду, в мечеть, по субботам, по еврейскому обряду, в синагогу и, как христиане, по воскресеньям — в церковь» (Б. Н. Заходер, «Каспийский свод сведений о Восточной Европе»).
Наконец, не стоит абсолютизировать иудаизм хазаров. Часто приходится слышать, что, мол, из-за иудаизации в Хазарии возник разрыв между иудейской верхушкой и языческим простонародьем, однако на практике даже иудейская элита вовсе не была тверда в вере. Так, мусульманский историк аль-Истахри сообщает о хазарах следующее:
«Большую часть обычаев их составляют обычаи идолопоклонников, и они кланяются до земли друг другу для выражения почтения, А установления их, которыми они отличаются от других народов основаны на древних обычаях и противоречат религиям мусульманской, иудейской и христианской».
Самым скандальным фактом является то обстоятельство, что у хазар или, по крайней мере, служивших им представителей других тюркских народов до 30-ых годов IX века сохранялись человеческие жертвоприношения — практика, строго запрещенная всеми тремя авраамическими религиями (иудаизмом, христианством и исламом) и явно восходящая к языческому наследию народов Великой Степи. Причем далеко не факт, что эти жертвоприношения практиковались тайно — возможно, несмотря на свой формальный иудаизм, хазарская элита не могла или не хотела прекратить соответствующие практики:
«Следы ритуальных убийств археологи находили и в крепостях Хазарии. Например, в Саркеле — хазарской крепости, построенной в тридцатые годы IX века, — в здании караван-сарая, кроме традиционных «закладных жертв» (заложенные в фундамент череп и ноги коня, останки других животных и рыб), археологи обнаружили части женского скелета и череп ребенка. Это не было «строительной» жертвой, потому что яму, в которую уложили расчлененные останки, вырыли уже после завершения строительства (она прорезала обмазку пола). Но функция у этих людей была примерно такой же: им надлежало охранять обитателей дома <...>
Жертвы, приносимые в Саркеле — крепости, сооруженной по прямому приказу кагана, — вряд ли были тайными, идущими вразрез с государственными установлениями. Но не исключено, что жертвователями были не сами хазары, а люди, принадлежащие к другим народам, входившим в состав каганата (известно, что гарнизон Саркела состоял из гузов или печенегов). Во всяком случае, языческие традиции в Хазарии процветали во все периоды ее существования. Когда верхушка каганата приняла иудаизм, эта реформа не коснулась простого населения — по крайней мере, населения, принадлежавшего к другим этносам.
Известно, что в иудаизме человеческие жертвоприношения всегда были категорически запрещены (этот запрет стал одним из краеугольных камней новой религии, когда она выделилась из ранее существовавших семитских культов, и редчайшие случаи нарушения этого запрета расценивались как вероотступничество). Но у правящей верхушки Хазарии не хватило сил, чтобы вмешиваться (или хватило ума не вмешиваться) в религиозную жизнь своих подданных, предоставляя им совершать любые обряды и приносить любые жертвы по своему усмотрению» (Олег Ивик, «Хазары»).
Определенно, хазарская аристократия — как и свойственно элите кочевых империй — не отличалась истовостью в вере, о чем говорит и её последующий переход в ислам. В целом даже элита хазарского общества представляла из себя очень сомнительных единобожников (у которых сохранялись многие языческие обычаи вроде сакрализации фигуры кагана даже после того, как «цари»-беки лишили каганов всякой политической власти). И, к слову, у хазар среди части евреев была не самая лучшая репутация (хотя другим иудейским авторам льстил образ могущественного иудейского царства где-то на северо-востоке). Некоторые из них рассматривали хазар как «мамзеров» (потомство от блуда с не-иудеями) или вовсе не-евреев:
«Факт иудаизации правящей верхушки не подвергается сомнениям, однако даже элита не следовала всем религиозным нормам. Например, царь Иосиф сообщает Хасдаю ибн Шапруту о своём происхождении: Иосиф из рода Тогармы, потомок Яфета, а не Сима. Несовместима с иудаизмом и сакрализация власти кагана в Хазарии. Арабо-персидские источники сообщают об убийстве кагана по истечению 40-летнего срока его правления. Масуди пишет об обычае убийства кагана в случае голода и стихийных бедствий по причине утраты веры в сакральную силу кагана. Каган имел 25 жён и 60 наложниц. По словам Ибн Фадлана хоронили кагана в сложном сооружении из 20 комнат. Все эти факты (даже если часть их не соответствует действительности) говорят о том, что и верхушка хазар плохо соблюдала иудейские нормы. Б. Е. Рашковский в своей статье приводит средневековые еврейские источники, отражающие отношение евреев к хазарам. Оно было негативным. Хазар обвиняли в том, что они обратились в иудаизм в период изгнания евреев. Яаков бен Реувен называет хазар оскорбительным словом «мамзер». В еврейских источниках хазар даже не называли прозелитами, подчёркивая их тюркскую идентичность» (Андрей Шушлебин, «Мифы о хазарах как источник заблуждений»).
Как отмечено в приведенной выше статье, у хазар в эпоху иудаизации их верхушки и одновременно перехода к оседлости (со второй половины VIII века) процветало свиноводство, то есть разведение предельно «нечистых» с точки зрения иудаизма (как и ислама, кстати) животных: «О прочной оседлости свидетельствует разведение свиньи».
То, что «цари»-беки так и не избавились от сакральных монархов-каганов (в отличие от франкских мажордомов, в итоге лишивших «ленивых королей»-Меровингов не только власти, но и короны), также свидетельствует об огромном консерватизме хазарской политической традиции, восходящей корнями именно к языческому прошлому этого народа.
Итак, вряд ли о Хазарском каганате можно говорить как о «настоящем» иудейском государстве. Даже в период иудаизации правящего слоя Хазарии простонародье оставалось языческим (иудейское присутствие в археологическом наследии хазар не столь уж велико), в политической культуре хазарского государства сохранялось сильнейшее языческое влияние, а мусульманская община пользовалась огромным влиянием — закономерно закончившимся тем, что угасающая Хазария незадолго до исчезновения приняла ислам. Наконец, пример города Сарир показывает, что не чужд подданным хазар был и религиозный синкретизм.
Автор — Семён Фридман, «XX2 ВЕК».
Вам также может быть интересно: