Валентина Петровна сидела на кухне с телефоном в руках, нервно листая объявления о продаже недвижимости. На столе перед ней лежала медицинская справка с печатями и подписями врачей. Слова «требуется срочное хирургическое вмешательство» и «стоимость операции» жгли глаза.
— Мам, что ты там изучаешь? — спросила Лена, заглянув на кухню после работы.
— Да вот, смотрю цены на квартиры, — неопределенно ответила Валентина Петровна, прикрывая справку газетой.
— Зачем тебе цены на квартиры? Мы же не собираемся переезжать.
Валентина Петровна отложила телефон и внимательно посмотрела на дочь. Лена работала бухгалтером в небольшой фирме, получала немного, но старалась помогать матери по хозяйству. Рядом с ней жил старший сын Игорь с семьей — женой Светланой и двумя детьми.
— Леночка, садись. Нам нужно поговорить.
Лена почувствовала неладное по тону матери и опустилась на стул напротив.
— Что случилось, мам?
— Я была сегодня у врача. Мне нужна операция. Серьезная.
— Какая операция? — Лена побледнела.
— На сердце. Если не сделать в ближайшие месяцы, могу не дожить до весны.
Лена молча смотрела на мать, пытаясь осознать сказанное.
— А по квоте нельзя? Бесплатно?
— Можно, но очередь на два года. А у меня времени нет.
— Сколько стоит?
— Полтора миллиона рублей.
Лена покачала головой.
— Мам, откуда у нас такие деньги? Моя зарплата, твоя пенсия... Мы за десять лет не накопим.
— Поэтому я и думаю продать дачу.
— Дачу? — Лена вскочила со стула. — Мам, ты что говоришь?
— А что тут такого? Дача есть дача. Деньги важнее.
— Какие деньги? Это же папина дача! Он ее своими руками строил!
— Папы уже нет, а я живая и хочу жить дальше.
В этот момент в квартиру вошел Игорь. Услышав повышенные голоса, он прошел на кухню.
— Что за шум? Соседи жаловаться будут.
— Игорь, — сказала Валентина Петровна, — садись. Я как раз хотела с вами обоими поговорить.
Игорь устало опустился на стул. День на заводе выдался тяжелый.
— Мама решила продать дачу, — сказала Лена, глядя на брата.
— Что? — Игорь резко поднял голову. — Какую дачу?
— Нашу дачу, — спокойно ответила Валентина Петровна. — Мне нужны деньги на операцию.
— Мам, а можно узнать, что за операция?
Валентина Петровна рассказала сыну то же, что минуту назад говорила дочери. Игорь слушал молча, хмурясь все больше.
— Понятно. А дачу-то зачем продавать? Может, кредит возьмем?
— На что мне кредит в моем возрасте? Кто его отдавать будет?
— Мы отдадим, — сказала Лена. — Вместе справимся.
— Да какое «вместе»? — Валентина Петровна махнула рукой. — У тебя зарплата тридцать тысяч, у Игоря сорок. Из чего кредит отдавать?
— Но дача... — начал Игорь.
— Что дача? Дом деревянный, старый. Участок заросший. Толку от нее никакого, только расходы.
— Мам, — тихо сказала Лена, — мы туда каждые выходные ездим. Дети там играют, огород у нас...
— Огород! — фыркнула Валентина Петровна. — Картошка на двести рублей, а бензина на тысячу сжигаете.
— Дело не в деньгах, — сказал Игорь. — Это место для нас особенное. Папа там каждую доску прибивал. Помнишь, как мы с ним баню строили?
— Помню. И что с того?
— Как что? Это память!
— А я что, не память? Живая мать перед вами сидит, помирать собирается, а вы о досках думаете!
Лена вздохнула.
— Мам, мы не о досках думаем. Просто дача — это наше общее место. Где мы все вместе собираемся, где внуки бегают...
— Внуки в городе прекрасно бегают. В парках, на площадках.
Игорь потер лоб.
— Мам, а ты с врачом точно все обсудила? Может, есть другие варианты?
— Какие варианты? Операция нужна, точка. А денег у нас нет. Дача — единственное, что можно продать.
— А сколько за нее дадут? — спросила Лена.
— Риелтор сказал, что миллион двести можно выручить. Может, чуть больше.
— Этого не хватит, — заметил Игорь.
— Не хватит, так доложим. У вас же есть какие-то накопления.
— У меня есть сто тысяч, — сказала Лена. — Откладывала на машину.
— И у меня тысяч сто пятьдесят, — добавил Игорь. — На ремонт собирал.
— Вот видите, почти набирается. А остальное как-нибудь найдем.
— Мам, — сказал Игорь, — давай все-таки попробуем кредит. Я могу поговорить в банке.
— Игорь, тебе сорок два года. Кредит на полтора миллиона — это лет на десять. Ты до пенсии его отдавать будешь.
— Ну и что? Зато дача останется.
— А если ты работу потеряешь? Или заболеешь? Кто кредит отдавать будет?
— Не потеряю.
— Откуда знаешь? Сейчас времена такие, что никто ни в чем уверен быть не может.
Лена покачала головой.
— Мам, может, все-таки подождем немного? Вдруг по квоте раньше предложат?
— Леночка, врач сказал — если не сделать до конца года, может быть уже поздно. А по квоте в лучшем случае через полтора года.
— Тогда займем у кого-нибудь, — предложил Игорь.
— У кого займем полтора миллиона? — усмехнулась Валентина Петровна. — У соседей?
— Не знаю. Подумаем.
— Думать некогда. Я уже риелтору звонила, завтра приедет дачу оценивать.
Лена и Игорь переглянулись.
— Мам, — сказала Лена, — а можно хотя бы неделю подумать? Может, мы что-то придумаем.
— Что вы придумаете? Денежное дерево посадите?
— Не знаю, но дача... это же наше детство там. Помнишь, как мы с папой теплицу делали? А качели он нам на старой березе повесил?
— Помню. И что теперь, мне из-за качелей помирать?
Игорь встал и прошелся по кухне.
— Мам, я понимаю, что тебе страшно. И операция нужна. Но давай все-таки рассмотрим все варианты.
— Я их рассмотрела. Других нет.
— А если продать не дачу, а эту квартиру? — вдруг предложила Лена. — Купить что-то поменьше, а разницу на операцию потратить.
— Куда мы переедем? К вам? У Игоря дети, у тебя квартира однокомнатная.
— Ну, снимем что-нибудь, — неуверенно сказала Лена.
— За съемную квартиру платить нужно каждый месяц. А дачу продали — и все, деньги есть.
Игорь сел обратно.
— Мам, а ты подумала о том, что дача не только твоя? Папа ее оформлял на всю семью.
— Ничего подобного. Дача оформлена на меня. Я собственник.
— Но мы же тоже вкладывались. Я крышу перекрывал в прошлом году, Лена забор красила.
— Это ваше дело. Никто не заставлял.
Разговор явно заходил в тупик. Лена посмотрела на брата, тот развел руками.
— Мам, — тихо сказала Лена, — ты хотя бы с нами посоветуйся, прежде чем окончательно решать.
— Я сейчас советуюсь.
— Ты нам сообщаешь о своем решении. Это не одно и то же.
Валентина Петровна встала из-за стола.
— Дети, я вас понимаю. Дача красивая, воспоминания хорошие. Но я не хочу умирать. Если есть шанс жить дальше, я его использую.
— А наше мнение тебя не интересует? — спросил Игорь.
— Интересует. Но окончательное решение принимаю я.
Игорь тяжело вздохнул.
— Хорошо. А когда ты планируешь продавать?
— Как можно быстрее. Завтра риелтор приедет, оценит. Потом объявление дадим.
— Мам, — сказала Лена, — давай хотя бы до выходных подождем. Может, мы с Игорем что-то придумаем.
— А что вы придумаете за три дня?
— Не знаю, но попробуем.
Валентина Петровна задумалась.
— Хорошо. До воскресенья подождем. Но в понедельник я все равно буду продавать.
После ухода матери Лена и Игорь остались на кухне.
— Что будем делать? — спросила Лена.
— Не знаю. Денег таких у нас нет.
— А кредит действительно нельзя взять?
— Можно, конечно. Но мама права — отдавать его долго придется. И если что-то случится с работой...
— Зато дача останется.
— Останется. Но какой ценой?
Лена помолчала.
— А может, она права? Может, дача не так уж важна?
— Как не важна? — возмутился Игорь. — Лен, мы там выросли! Каждые выходные проводим. Дети там счастливые бегают.
— А если мама умрет?
— Не умрет. Сделаем операцию и не умрет.
— На какие деньги?
Игорь не ответил. Действительно, денег у них не было. Кредит — единственный вариант, но очень рискованный.
— Может, попробуем занять у родственников? — предложила Лена.
— У каких родственников? У тети Зины? У нее самой пенсия копеечная.
— У двоюродных братьев.
— Лен, ты серьезно думаешь, что у кого-то из наших родственников есть полтора миллиона свободных денег?
Лена понимала, что брат прав. В их семье никто особенно богатым не был.
— Тогда что?
— Не знаю, — честно признался Игорь. — Может, действительно продавать придется.
— Жалко дачу.
— Мне тоже жалко. Но мама важнее.
Лена кивнула. Конечно, мама важнее. Но дача тоже была не просто участком земли с домом. Это было место, где семья собиралась, где дети росли, где хранились самые теплые воспоминания.
— А что скажешь детям? — спросила Лена. — Машке и Денису?
— Правду скажу. Что бабушка больна и дачу нужно продать.
— Они расстроятся.
— Расстроятся. Но поймут.
Игорь встал.
— Ладно, пойду домой. Светке все расскажу, с детьми поговорю.
— Игорь, — окликнула его Лена, — а может, все-таки попробуем что-то придумать?
— Попробуем, — согласился брат. — Но особых надежд не питай.
На выходных семья в последний раз поехала на дачу все вместе. Дети, ничего не подозревая, бегали по участку, качались на старых качелях, помогали бабушке поливать грядки. Валентина Петровна старалась держаться спокойно, но Лена видела, как тяжело ей дается это решение.
— Мам, — тихо сказала Лена, когда они остались одни, — может, все-таки подождем немного?
— Нет, Леночка. Решение принято.
— А вдруг кто-то из покупателей предложит рассрочку?
— Мне рассрочка не нужна. Мне нужны деньги сейчас.
В понедельник Валентина Петровна действительно встретилась с риелтором. Дачу оценили в миллион триста тысяч рублей. Не так много, как хотелось, но достаточно для операции, если добавить семейные накопления.
Через неделю появились первые покупатели. Молодая семья с детьми. Им дача понравилась.
— Хорошее место, — сказал муж. — Тихо, рядом лес, речка недалеко.
— И дом крепкий, — добавила жена. — Видно, что с любовью строили.
Валентина Петровна кивнула.
— Да, муж строил. Сам, своими руками.
— А почему продаете? — поинтересовалась женщина.
— По семейным обстоятельствам, — коротко ответила Валентина Петровна.
Покупатели предложили миллион двести тысяч. Торговаться не хотелось — время поджимало.
— Согласна, — сказала Валентина Петровна.
Через два дня сделку оформили. Деньги поступили на счет, и Валентина Петровна сразу же записалась на операцию в частную клинику.
Лена и Игорь помогали матери собирать вещи на даче. Работали молча, каждый думал о своем.
— Мам, — вдруг сказала Лена, — я все-таки думаю, что мы могли бы найти другой выход.
— Какой другой выход? — устало спросила Валентина Петровна.
— Не знаю. Но дачу жалко.
— Мне тоже жалко. Но я жить хочу больше.
Игорь поднял голову от коробки с инструментами.
— Мам, а что если операция пройдет успешно, а мы через год дачу выкупим обратно?
— На какие деньги выкупим? Эти люди ее за миллион двести купили, а продавать будут за полтора, не меньше.
— Накопим.
— К тому времени, как вы накопите, они ее уже давно продадут кому-то другому.
Валентина Петровна права была. Дача ушла из семьи навсегда.
Операцию назначили на следующую неделю. Валентина Петровна волновалась, но старалась этого не показывать.
— Все будет хорошо, мам, — сказала Лена, провожая ее в больницу.
— Конечно, будет, — кивнула Валентина Петровна. — Главное, что деньги есть.
Операция прошла успешно. Врачи сказали, что Валентина Петровна проживет еще много лет, если будет следить за здоровьем.
— Ну что, — сказала она детям, когда ее выписали, — не зря дачу продали.
Лена и Игорь согласно кивнули. Конечно, не зря. Мама жива и здорова — это главное.
Но когда наступили выходные, и они по привычке собрались ехать на дачу, стало грустно. Привычка оказалась сильнее разума.
— Может, в парк съездим? — предложил Игорь.
— Давайте, — согласилась Валентина Петровна.
Они поехали в парк. Дети играли на площадках, взрослые сидели на скамейках. Было хорошо, но не то. Не хватало своего места, своих грядок, своего дома, который помнил каждое прикосновение отцовских рук.
— Жалеете? — спросила Валентина Петровна.
— Немного, — честно признались дети.
— Я тоже жалею. Но не сожалею. Жизнь дороже любой дачи.
И они знали, что мама права. Жизнь действительно дороже. Но дача была частью этой жизни, частью истории семьи. И теперь эта страница закрылась навсегда.