оглавление канала, часть 1-я
После ухода в Свет Великих Волхвов подземное городище почти опустело. Вслед за старцами его покинули почти все родовичи. Волк во главе своего десятка провожал уходящих далеко, за пределы наших земель на юг. Прощание с ним вышло коротким и каким-то скомканным. Юноша был суров и неразговорчив. Порывисто обнял меня и, крепко прижав к груди, тихо прошептал:
- Береги себя…
Я эхом ответила:
- И ты себя…
И все. Он резко развернулся и ушел, не оборачиваясь, прочь. Первыми ушли женщины с отроками, за ними последовали остальные воины. В городище осталось всего несколько десятков человек и небольшая горстка воинов-стражей, которые всегда стерегли эти пределы.
Я уговаривала Лютого пойти вместе с Волком, но серый брат наотрез отказался. Свой отказ он продемонстрировал весьма просто: взял и убежал, перекрыв любую ментальную связь со мной. Несколько раз я делала вылазку к порушенной Грани, но не заметила ничего, что могло бы указывать на внимание темных к этому месту. И каждый раз я чувствовала незримое присутствие волка где-то неподалеку. Но, как только я пыталась с ним связаться, то сразу же натыкалась на глухую ментальную стену. Вот же паршивец какой!!
Однажды вечером, когда я находилась в своем жилище за изучением древних рукописей, для которых у меня теперь было в достатке времени, вдруг услыхала зов Световлада. Это было так неожиданно, что я даже подпрыгнула на лавке, больно ударившись коленом о край стола. После проведения церемонии в Зале Огня старец не показывался из своих покоев и не давал о себе знать. За ним остался ухаживать Невед. Меня к себе старец не допускал, как я ни пыталась. Смотритель Зала Огня объяснил мне, что Световлад сейчас очень слаб. Церемония отняла у него много сил, и для их восстановления ему потребно одиночество. Я смирилась и перестала приходить каждый день к его покоям, надеясь, что, когда наступит время, он сам меня призовет. И вот, час настал.
Оставив на столе книгу, я отправилась на зов, испытывая некоторый душевный трепет. У входа в пещеру, где жил Световлад, меня встретил Невед. Поприветствовав меня, как полагается, прежде чем отдернуть полог, он тихо проговорил:
- Он еще слаб… Постарайся ему не перечить…
В ответ я только усмехнулась и, кивнув головой, вошла под своды пещеры старца.
Световлад сидел, ссутулившись за столом и глядел в свою канопку, будто надеясь найти там что-то для себя очень важное. Услыхав шорох отодвигаемой полости, он поднял голову. Я поклонилась в пояс и тихо поздоровалась. Старец покивал головой и проговорил каким-то надтреснутым голосом:
- И тебе поздорову, дочка… Услыхала? Заходи… Сбитень будешь? – Я отрицательно мотнула головой. Он вздохнул: - Еще из старых запасов трав… Нынче с травами беда… - Он отодвинул от себя канопку и спросил: - Ну, и что там на Грани? – Я попробовала изобразить удивление на лице, на что Световлад поморщился, будто недозрелой клюквы отведал. Махнул рукой и ворчливо проговорил: - Да будет тебе… Передо мной-то уж не лукавь. Знаю… Ходила. И не единожды… Предупреждать тебя, что в твоем положении сие опасно – не буду. Коли рожоного ума не дадено, то с этим ничего не поделаешь. – Голос его посуровел, брови сошлись на переносице, и он проговорил: - Вон… Живот-то уже под нос, а все порхаешь, будто отроковица. О себе не заботишься, так хоть о сыне бы подумала! Срок-то близится. – И добавил чуть мягче ворчливым голосом: - Я уж тетку Неждану из нижних пещер предупредил, чтобы наготове была. Лучше нее никто повить пуповину младенцу не сможет. – Я, присев на краешек лавки, опустила глаза, чтобы старец не увидел в них озорного блеска. Но хитрость моя была напрасной. Световлад опять махнул рукой, досадливо проговорив: - Да что толку-то! Все мои увещевания, словно горох об стену. Ладно… Чего уж… Знаю, что тебя не изменю, да и пытаться не буду. Сказывай, что там на Грани…
Поняв, что выволочки более не предвидится, я с облегчением выдохнула и принялась рассказывать, что видала и как чуяла. Впрочем, особо долгим мой рассказ не был. Старца это слегка, не то чтобы озадачило, но в задумчивость ввело. В конце своей недолгой речи я решила высказать и свои соображения:
- Знаешь, отче… Такое чувство, что враги наши готовят что-то страшное. Все кругом затихло, будто перед бурей. Живого ничего окрест не осталось. Один Лютый по пустым лесам шастает. За добычей приходится ему далеконько гонять. Да и там она не жирна.
Световлад головой покачал, соглашаясь.
- Окомир предупреждал… Грядет страшное. Ты вот что… Вели охране, которая осталась, входы все закупорить, как мы с тобой обговаривали. А волчка своего внутрь зазывай. Снаружи ему не выжить. Ничего… Прокормим как-нибудь.
Я тихо поблагодарила:
- Спасибо, отче, за волчка…
Старец отмахнулся:
- Не за что… Тоже, душа живая… А такая преданность достойна взаимности. О другом сказать хотел… - Я навострила уши, понимая, что сейчас будет сказано что-то важное. Световлад глянул проницательно на меня своими синими глазами и строго проговорил: - Время настало тяжелое для всех наших Родов. И как мы его переживем – от того будет зависеть наше будущее. По-хорошему, я бы тебя отправил обратно, туда, откуда ты пришла, если бы силы и возможности были, но ни того, ни другого у меня сейчас нет. А то будущее, которое мне открывается в самый темный час ночи… Великие изменения грядут. Солнце свой ход изменит, и моря выйдут из берегов, затапливая близкое побережье. Многие земли скроются в пучине вод, как когда-то это случилось с Даарией[1], прародиной наших предков. Но до того часа настанет ночь беспросветная и лютый холод. В городище нам ничего не грозит. Запасов снеди для оставшихся здесь в достатке на многие лета. И от того, как мы сумеем это тяжкое время пережить, зависит будущее не только наших Родов, но и всей Мидгард-Земли. А твоему сыну назначена великая судьба, и богиня Среча уже начала плести нити его судьбы. Посему, прошу тебя, поберегись, наружу не ходи в эти дни и забудь пока о Грани, ибо в твоем лоне заключено не просто будущее Родов, а и то, каким оно, это будущее будет.
Я было открыла рот, чтобы выразить свое несогласие по поводу «наружу не ходить», но вовремя вспомнила просьбу Неведа «не перечить». Вздохнула и покорно произнесла:
- Все исполню, отче, как скажешь…
Попрощавшись со старцем, решила не откладывать его просьбу. Сразу же отправилась наверх. Стражника, стоявшего у входа и бдительно наблюдающего за тем, что происходит снаружи, попросила:
- Смена подойдет, предупреди десятника, чтобы не уходил, а дождался моего возвращения… Да… И воинов своих пускай всех соберет…
Не дожидаясь ответа, выскользнула наружу. Нужно было найти Лютого. Мысленный поиск не посылала, опасаясь этим привлечь внимание врагов к подземному городищу. Ноги сами понесли меня в сторону Грани. Остатки живого леса и почерневшие стволы до половины сгоревших деревьев наводили уныние. Мир, совсем еще недавно живший полной жизнью, умирал у меня на глазах. И я ничего не могла сделать! Не могла помешать этому! Злые слезы отчаянья выступили у меня на глазах. От прихлынувшей ненависти к врагам, уничтожающим мою землю, мой родной дом, у меня застучало в висках. Кончики пальцев закололо, и холодные голубые искры стали потрескивать в волосах. Потребовалось время и усилия, чтобы взять себя в руки. Скопившуюся энергию направила на собственное перевоплощение. В нос ударил резкий запах гари, зрение стало острее, а слух тоньше. Почувствовав легкость в теле, с места перешла на волчий скок. Холодный прогорклый воздух засвистел в ушах.
До Грани добралась быстро. Мир с вершины холма предстал передо мной во всем своем мертвящем ужасе. Земля на западе была черной, выгоревшей до головешек. На востоке и чуть южнее еще были видны пятна темной зелени чудом сохранившихся деревьев. Разбитые камни Грани были холодны и безжизненны. Похоже, энергия, которая собиралась тут с лей-линий многие века, умерла. Стараясь не обращать внимания на картины разрушенного мира, сосредоточилась на этих камнях. Приложила к ним ладони, стараясь уловить хотя бы малейшую искорку тепла, которая бы означала, что все еще здесь можно возродить. Ничего. Ни проблеска света или тепла, только мертвящий холод.
Небо от горизонта до горизонта сплошь закрывали темные тучи, нависающие почти над самой головой. Солнце не могло пробиться сквозь эту угрюмую толщу. Кое-где, в небольших ложбинках на вершине, скопился нерастаявший снег, который здесь останется до самой весны. Кто-то внутри меня с усмешкой заметил: «Весны не будет… Как не будет и осени. Будет только зима…» Мне вдруг так стало тошно, что, не выдержав, я подняла голову к низкому угрюмому небу и завыла долго и протяжно. И тут же, откуда-то издалека в ответ послышался такой же тоскливый вой. Лютый! Не скидывая с себя волчьей личины, позвала: «Ты мне нужен, серый брат! Я жду тебя…» В ответ опять послышался долгий вой, означавший на волчьем языке «я иду».
И тут, на самом краю горизонта, я увидела черную полоску. Присмотревшись волчьим взором повнимательнее, я приняла это сначала за огромную стаю черных гигантских птиц. И только через несколько мгновений поняла: это были не птицы! Кажется, предсказанное старцем нашествие вражьей силы началось!
Взглянув в последний раз на мертвую Грань, я побежала вниз с холма, легко перескакивая с камня на камень. Лютый меня догонит, в этом я не сомневалась. Волк настиг меня в овраге, недалеко от входа в городище. Я, присев на корточки, заглянула в желто-серые волчьи глаза, стараясь передать ему картину приближающейся неминуемой катастрофы. На человечьем языке проговорила:
- Ты пойдешь со мной, серый брат. Здесь, наверху, ты погибнешь, если останешься.
Волк тихонько по-щенячьи заскулил, глядя на меня несчастным взором. Я твердо добавила:
- Времени нет… Я тебя не оставлю на погибель. Ступай за мной.
В голове мелькнула волчья мысль: «Они идут… Они близко…» И я почувствовала, как Лютый напрягся, готовясь к смертельной схватке. Послала мысль в волчью голову: «Не сейчас, серый брат… Нам их сейчас не одолеть. Отложим нашу месть. Ступай за мной…»
И больше не тратя времени на уговоры, я рванула наверх. Без волчьей личины это было совсем для меня нелегко, но я справилась. Стражи, увидев меня, как я карабкаюсь по косогору, а за мной летит огромный серый волчище, натянули на луках тетевы. Я успела прокричать:
- Стойте… Это – друг!
Воины опустили луки, но настороженность из их взглядов не ушла. Лютый догнал меня у самого входа. Поднял верхнюю губу, обнажая страшные клыки. Внутри его горла зародился утробный предупреждающий рык. Я проговорила, непонятно к кому обращаясь, то ли к людям, то ли к волку:
- Спокойно, спокойно…
Стражники расступились, пропуская нас внутрь. В их взорах настороженность сменилась удивлением. Не тратя времени на объяснения, коротко бросила:
- Враги близко. Световлад велел закладывать вход. И чем быстрее вы это сделаете, тем в большей безопасности мы окажемся…
Мужчины принялись за работу, укладывая приготовленные тяжелые каменные блоки в узкий проход. Осталось положить всего несколько штук, когда мы услыхали снаружи словно шелест множества крыльев гигантских птиц, и в тот же миг на землю с небес хлынул огонь. Из небольшого оставшегося отверстия на нас пахнуло жаром расплавленного камня. Поспешно заложив последние блоки, люди, сделав шаг назад, замерли в скорбных позах, понимая, что в эту минуту их земля, на которой жили тысячелетиями их предки, перестала существовать. Но дело нужно было довести до конца.
Я сделала повелительный жест рукой, вынуждая их отойти вглубь коридора. Встав лицом к заложенному выходу, закрыла на несколько мгновений глаза, сосредотачиваясь на том, что надлежало сделать. Лютый, понимая, что сейчас произойдет, прижался, словно щеня неразумное, к моим ногам, ища защиты. Я должна была запечатать вход в городище, но не изнутри, а снаружи, чтобы те, кто пришли бы вслед за пекельным огнем своим, не смогли бы углядеть в этих скалах ни намека на то, что здесь когда-то был вход в городище.
Приложив руки к каменным холодным блокам, я стала произносить знакомые слова:
- Стану я, внучка Даждьбожия, пред дубом Перуновым,
Пред камнем заветным, возреку я таковы слова:
Приди, приди, Перуне, приди, приди, Грозный,
С силами своими — громами гремучими,
Огнями палючими, молниями жгучими!
Приди, приди, Перуне, приди, приди, грозный,
В огне яром, во свете ясном!...
Я повторяла эти слова, чувствуя, как из моих ладоней вытекает яростная сила. Сквозь каменную толщу никто не мог увидеть, как молнии стали хлестать гору с неистовой, дикой мощью. От громовых раскатов задрожали скалы, и даже эта каменная толща не могла заглушить грохота падающих с вершины горы камней, скрывающих под своими завалами вход в тайное подземелье, отгораживая нас на долгие годы от внешнего мира.
[1] Даария – так у древних славян назывался континент Гиперборея.