— Жуткое место, — прошептал Лёнька, мой новый напарник, и его голос эхом разнесся по гигантскому, пустому складу. Мы стояли на шаткой платформе подъемника в шести метрах над бетонным полом, монтируя очередную камеру наблюдения.
— Тут не жутко. Тут просто тихо, — ответил я, затягивая крепление. — Жутко было на прошлом объекте.
Лёнька с любопытством посмотрел на меня.
— А что там было?
Я усмехнулся. Каждый в нашем бизнесе — установке систем безопасности — рано или поздно натыкается на странных клиентов. Но тот заказ был из ряда вон.
— Представь себе, — начал я, — глухой, заброшенный район на границе областей. Посреди поля стоит куб. Просто бетонный куб, метров тридцать на тридцать, без единого окна. Заказчик — анонимный, общался только через зашифрованный мессенджер. Требование — покрыть каждый сантиметр внутри и снаружи камерами высочайшего разрешения.
Лёнька присвистнул.
— Секретная база? Бункер?
— Хуже, — я покачал головой. — Внутри… внутри была ошибка архитектора. Коридоры, которые вели в никуда. Лестницы, которые заканчивались глухими стенами. Комнаты с неправильными углами, от которых начинала кружиться голова. Я никогда не видел такой геометрии. Это было здание, спроектированное не для людей.
Я замолчал, вспоминая то давящее чувство.
— Я работал там неделю. Один. И вот, в последний день, нужно было установить камеру в самом дальнем углу. Я начал сверлить стену, и бур вдруг провалился в пустоту. Я думал, полость. Но из дыры потекло… нечто. Не вода, не масло. Прозрачное, густое, как гель. Оно капнуло мне на тыльную сторону ладони. Было холодным. Я вытер его тряпкой, а через секунду оно просто испарилось. Я заделал дыру, закончил работу, получил оплату на анонимный счет и уехал.
— И всё? — разочарованно спросил Лёнька.
— Всё, — соврал я.
Я не стал рассказывать ему, что с тех пор мне постоянно снится это здание. Что иногда мне кажется, будто я все еще чувствую холод той капли на своей руке.
— Ну, это и правда странно, но не жутко, — сказал напарник.
— Да, наверное, ты прав, — ответил я и протянул ему руку с отверткой. — Держи.
Лёнька взял отвертку, но вдруг замер и уставился на мою руку. Его лицо побледнело.
— Стас… — прошептал он, его голос дрожал. — Что… что у тебя с рукой?
Я опустил взгляд. На тыльной стороне моей ладони, в том самом месте, куда капнул тот гель, было… оно. Маленькое, как жемчужина. Идеально сформированное. Оно моргнуло.
Человеческий глаз. С голубой радужкой.
Он смотрел не на меня. Он с нескрываемым, холодным любопытством смотрел на моего перепуганного напарника.
Лёнька закричал, отшатнулся и чуть не свалился с подъемника. Он больше не мог вымолвить ни слова, только показывал на мою руку дрожащим пальцем. В тот день он уволился. Сказал, что у него нервный срыв. Я не стал его переубеждать.
Я остался один на один со своим новым, чудовищным состоянием.
Первую неделю я жил в аду отрицания. Я заклеивал глаз на руке пластырем, бинтовал, носил перчатки. Я говорил себе, что это редкая, неизученная мутация. Кожная болезнь. Что угодно, только не то, чем оно казалось.
Но потом появился второй глаз. На левом плече. А за ним — третий, на шее, под самым ухом. Они росли, как грибы после дождя. Маленькие, любопытные, они жили своей жизнью. Я чувствовал, как они двигаются под одеждой, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону.
Я понял, что это вторжение. Я стал носителем. Носителем чего?
Я пытался найти информацию о том бетонном кубе. Но его не было ни на одной карте. Заказчик исчез. Я был единственным, кто знал о его существовании. И я был его последним, и, видимо, главным проектом.
Жизнь превратилась в кошмар. Я перестал выходить из дома. Как можно было показаться на улице, если у тебя на руках и шее — глаза? Я занавесил окна. Сидел в полумраке. Но я никогда не был один. Они всегда смотрели.
Иногда они действовали согласованно. Десяток глаз на моем теле вдруг поворачивался и устремлялся в одну точку. На паука в углу. На каплю воды, медленно ползущую по стеклу. Я понимал, что в этот момент Наблюдатель, тот, кто сидел за этими «объективами», нашел что-то интересное. Он изучал мой мир, используя мое тело как передвижную станцию наблюдения.
Моя девушка, Даша, сначала пыталась меня поддержать. Она думала, что это стресс, депрессия. Она уговаривала меня пойти к врачу. Но как я мог ей объяснить? Однажды она увидела. Я спал, и рукав моей рубашки задрался, обнажив предплечье, на котором, как гроздья ягод, сидели три новых глаза. Они все одновременно открылись и посмотрели на нее.
Она ушла в тот же день. Я не виню ее.
Я был на грани безумия. Я пытался их вырезать. Боль была адской, но они вырастали снова, на том же месте. Они были частью меня.
Я понял, что не могу от них избавиться. Но что, если я могу лишить их функции? Что будет делать исследователь, если все его камеры будут показывать только черную пустоту? Если все его микрофоны будут записывать только тишину?
Я должен был ослепить его.
У меня родился план. План отчаянный и страшный. План, который означал для меня конец моей прежней жизни. Но это была единственная альтернатива медленному сумасшествию.
Я начал строить свою тюрьму.
Я выбрал самую маленькую комнату в своей квартире — кладовку. Я заложил кирпичом дверной проем, оставив лишь небольшой лаз. Я обил стены изнутри толстыми слоями звукоизоляционной ваты и пористой резины. Я заделал все щели герметиком. Я создавал камеру сенсорной депривации. Слепую и глухую точку во вселенной.
Когда все было готово, я занес внутрь запас консервов и воды на несколько месяцев. В последний раз я посмотрел в окно на серый, но такой живой город. В последний раз услышал шум машин и голоса людей.
И залез внутрь, замуровав за собой последний проход.
Я сижу здесь уже несколько недель. В абсолютной, непроницаемой тьме. В абсолютной, гулкой тишине.
Сначала было невыносимо. Глаза на моем теле «паниковали». Я чувствовал, как они хаотично вращаются под кожей, пытаясь найти хоть какой-то фотон света. Я слышал в своей голове беззвучный, яростный крик разочарования и гнева. Наблюдатель был в ярости. Его идеальный инструмент сломался.
Но я терпел.
Сейчас стало тише. Он все еще со мной. Я чувствую его холодное, аналитическое присутствие. Я чувствую глаза на своей коже. Они больше не двигаются. Они просто открыты в темноту. Они ждут.
Я не знаю, сколько я смогу так продержаться. Может быть, однажды я не выдержу и разломаю стену, чтобы снова увидеть солнце. А может, Наблюдатель, устав от бесполезного, «ослепшего» носителя, просто «отключит» меня и уйдет искать новый.
А пока я сижу здесь. В темноте. Живой человек, который стал слепым пятном для сущности из другого мира. Я не победил. Но я и не проиграл. Это — ничья. Страшная, бесконечная ничья в самом сердце тишины.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#страшнаяистория #хоррор #ужасы #мистика