— Помнишь, как мы познакомились? — спросил я Лену, глядя на неё через стол, заваленный детскими игрушками и немытой посудой.
Она подняла глаза от телефона, посмотрела на меня с какой-то усталостью и буркнула:
— А что вспоминать? Было и было.
Я замолчал. Её ответ резанул, как нож. Когда-то мы могли часами говорить о том дне, когда я, неуклюжий парень с завода, случайно пролил кофе на её платье в кафе. Она тогда засмеялась, а я покраснел, как школьник. Три года мы встречались, гуляли по паркам, мечтали о будущем. Я видел в ней свою девочку — милую, скромную, с мягкой улыбкой и добрыми глазами. Мы поженились, родились дети, и я думал, что это навсегда.
Пять лет брака. Двое малышей — Маша, ей четыре, и Димка, которому только два. Я, Сергей, 32 года, работаю на заводе, тяну смены, чтобы у семьи было всё. Лена, 31 год, продавщица в магазине. Обычная семья, своя квартира, вроде бы всё как у всех. Но что-то пошло не так.
Теперь вместо смеха в нашем доме крики. Вместо нежности — обвинения. Вместо любви — пустота.
— Сережа, ты опять посуду не помыл?! — Лена ворвалась на кухню, её глаза горели злостью.
— Лен, я только с работы, дай хоть поесть, — устало ответил я, пытаясь снять ботинки.
— Поесть?! А я, думаешь, не устала? Я весь день с детьми, в магазине, а ты даже тарелку за собой помыть не можешь! Никчёмность! Не мужик!
Я замер. Её слова били, как молот. Лена, моя Лена, которая когда-то гладила меня по щеке и шептала, что я её герой, теперь кричала, срываясь на визг. В тот вечер она была пьяна. Схватила табуретку и швырнула её в стену. Я смотрел, как деревянная ножка отломилась, и думал: «Это наш дом. Это наша жизнь. Как мы до такого дошли?»
Раньше она не пила. Ну, бокал вина на праздник, и всё. А теперь? Бутылка на столе — обычное дело. Она говорит, что это «расслабляет». Но я вижу, как алкоголь превращает её в другого человека. Агрессивного, чужого.
— Лена, хватит! — крикнул я, когда она начала швырять тарелки. — Не хочешь жить со мной — вон за дверь!
Она остановилась, посмотрела на меня дикими глазами, а потом разрыдалась.
— Я не хочу уходить, Сережа... Прости...
И так каждый день. Ссора, крики, слёзы, извинения. А утром — как ни в чём не бывало. Но я уже не верил в её «прости».
Самое страшное — это дети. Маша, наша старшая, уже понимает, что что-то не так. Она прячется в своей комнате, когда Лена начинает кричать. Димка, маленький, просто плачет, не понимая, почему мама такая злая.
Однажды я пришёл домой и услышал, как Лена орёт на Машу:
— Ты почему не убрала игрушки?! Сколько раз я тебе говорила?!
Маша всхлипывала в углу, а Лена, с красным лицом, продолжала кричать. Я не выдержал.
— Лена, остановись! Это же ребёнок!
— А ты не лезь! — она повернулась ко мне, сжав кулаки. — Ты вообще ничего не делаешь! Полку прибить не можешь, в постели меня не удовлетворяешь, ни на что не годишься!
Я почувствовал, как кровь прилила к лицу. Я делаю всё: чиню, убираю, с детьми сижу, работаю до ночи. А она... Она видит во мне только плохое. В тот вечер она ударила меня. Не сильно, но это был первый раз. Я смотрел на неё и не узнавал. Где моя Лена? Кто эта женщина?
Я не выдержал. Собрал детей, взял их вещи и уехал к родителям. Сказал Лене:
— Живи одна. Разберись в себе.
Она кричала, умоляла остаться, но я уже не мог. Мне было страшно. Не за себя — за детей.
На следующий день она приехала к родителям. Стучала в дверь, била по ней ногами, кричала:
— Сережа, вернись! Я без тебя не могу!
Мама пыталась её успокоить, но Лена не слушала. Она была как одержимая. Я вышел к ней, сердце колотилось.
— Лена, что с тобой? — тихо спросил я. — Ты же не такая была.
Она посмотрела на меня, глаза полные слёз, и прошептала:
— Я не знаю, Сережа... Я сама не знаю, что со мной.
Я вернулся домой. Думал, может, она правда изменится. Но всё началось заново.
Самый тяжёлый удар был ещё впереди. Я пришёл домой раньше обычного. Открыл дверь и замер. Лена была не одна. Я не буду вдаваться в подробности — это слишком больно. Я просто развернулся и ушёл. Слёзы текли по щекам, а в голове крутился один вопрос: «За что?»
Она догнала меня на улице.
— Сережа, прости! Это не то, что ты думаешь! Я не хотела, я пьяная была!
Я смотрел на неё и не мог говорить. Моя Лена, моя жена, мать моих детей... Как она могла?
— Я не знаю, как дальше жить, Лена, — наконец сказал я. — Я стараюсь ради нас, ради детей, а ты...
— Я не хочу разводиться! — крикнула она. — Я тебя люблю!
Любит? Это любовь? Я не знал, что ответить.
Друзья, узнав, что произошло, были единодушны:
— Серега, разводись. Она тебя тянет на дно.
Я рассказал всё своему другу Витьке. Мы сидели у него на кухне, он налил мне чай и сказал:
— Слушай, брат, я понимаю, дети... Но ты же не можешь так жить. Она тебя бьёт, изменяет, на детей орёт. Это не семья.
Я кивнул, но в душе всё разрывалось. Развод? А как же Маша и Димка? Они любят маму, несмотря ни на что. И я... Я всё ещё люблю Лену. Ту Лену, которая была раньше.
Когда Лена узнала, что я обсуждал нашу жизнь с друзьями, она взбесилась. Приехала к Витьке домой, кричала:
— Не твоё дело, понял?! Это наша семья!
Я еле её успокоил. Но в тот момент понял: она не хочет меняться. Она не хочет разводиться, но и жить со мной нормально не хочет.
Сейчас я сижу в своей квартире, дети спят, Лена на смене. Я смотрю на фотографии, где мы счастливые, и не понимаю, где мы свернули не туда. Может, это моя вина? Может, я правда недостаточно стараюсь? Или это она? Её алкоголь, её агрессия, её измена...
Я не знаю, что делать. Разводиться? Ради детей я держусь. Но сколько ещё я смогу терпеть? Я хочу вернуть свою Лену, но, кажется, её больше нет.
— Сережа, ты спишь? — Лена вошла в комнату, её голос был мягким, почти как раньше.
— Нет, — ответил я, не глядя на неё.
— Прости меня, — тихо сказала она. — Я не знаю, что со мной. Я хочу, чтобы всё было как раньше.
Я посмотрел на неё. В её глазах была искренность, но я уже не верил. Слишком много раз она обещала измениться.
— Лена, — сказал я, — нам нужно поговорить. Серьёзно.
Она кивнула, и я понял: это будет самый трудный разговор в нашей жизни.
Я не знаю, что будет дальше. Может, мы найдём в себе силы всё исправить. Может, нам нужна помощь — психолог, врач, кто-то, кто разберётся, что творится с Леной. Или, может, развод — это единственный выход.
Но я знаю одно: я хочу, чтобы мои дети росли в любви. И если ради этого мне придётся отпустить Лену, я сделаю это. Хоть сердце и разрывается от боли.