На этом месте ещё при Анне Иоанновне стоял "винный городок" — склады и работный дом, где трудом искупали проступки. В 1860-е здесь обосновалась пересыльная тюрьма, но уже через двадцать лет её признали безнадёжно устаревшей. Революционные волнения, рост политических арестов, антисанитария и скученность заставили задуматься о новом учреждении. Решение продвигал Пётр Оржевский, член свиты императора: он настаивал, что революционеров нельзя содержать вместе с уголовниками — иначе одни вербуют других.
Паноптикум
Проект поручили архитектору Антонию Томишко — австро-венгру, сделавшему карьеру в России. Он знал толк в тюремной архитектуре: до этого разработал типовой проект уездной тюрьмы, по которому по всей стране строили учреждения. Но "Кресты" стали его главным делом. Изучив опыт европейских тюрем — в частности, знаменитую берлинскую "Моабит" и американскую филадельфийскую систему — он решил применить принципы паноптикума Иеремии Бентама, придав им локальный характер.
В оригинальном проекте паноптикум представляет собой цилиндр со стеклянными перегородками; надзиратель находится в центре, но невидим для поднадзорных, посему они не знают, в какой именно момент за ними следят. У них складывается впечатление постоянного контроля, из-за чего они не буянят, не хулиганят и не ленятся. Вместо идеального круга, как у Бентама, Томишко выбрал крест: два корпуса в виде равноконечных крестов, соединённых административной частью. В центре каждого — восьмигранная башня с обзором на все четыре крыла. Надзиратель мог видеть всё, заключённый не знал, наблюдают ли за ним. Это и был паноптикум — архитектура, внушающая покорность. Сама форма креста, вопреки легендам, не имела символического значения — она просто оказалась наиболее функциональной в отведённом пространстве.
Один из ярких примеров — бывшая тюрьма Катаянокка в Хельсинки.
Построенная в конце XIX века, она долгое время служила основным следственным изолятором Финляндии, находившейся тогда в составе Российской империи. Здание тоже строилось по принципу паноптикума и до сих пор сохранило узнаваемую тюремную структуру: железные лестницы, коридоры с рядами одинаковых дверей и характерными глазками.
После закрытия тюрьмы в 2002 году её решили не сносить — напротив, здание было отреставрировано с условием сохранить стены и архитектурные элементы. В 2007 году здесь открылся дизайнерский отель Best Western Premier Katajanokka.
Одну тюремную камеру с настоящими нарами сохранили для истории. А персонал на ресепшене и в ресторане встречает гостей в полосатых "тюремных" футболках.
Это удивительный пример того, как здание может обрести вторую жизнь, не теряя своей памяти. Возможно, и у "Крестов" есть шанс пройти похожий путь.
Когда "Кресты" открылись в 1892 году, они считались самой технологичной тюрьмой Европы.
Собственная электростанция, водопровод, паровое отопление, канализация, вентиляция — то, чего не имели даже больницы того времени. Правда, параши сохранялись до 1960-х годов. Согласно тюремным нормам тех лет, на каждого арестанта полагалось по 8 квадратных метров площади. По тем временам — недосягаемый стандарт.
Говорят, что из-за этого количество камер получилось меньше запланированного. Томишко и Оржевский этот факт от императора скрыли. И возник мрачный миф: якобы Александру III сообщили о недостаче, он приказал замуровать архитектора в несуществующей камере №1000. По другой версии Томишко сказал императору «я построил тюрьму для вас». Александр ответил: «не для меня, а для себя» и посадил его. Разумеется, это вымысел — Томишко умер дома, своей смертью.
Первоначально "Кресты" действительно соответствовали замыслу: каждый сидел в одиночке. Камеры — маленькие, но с окном, койкой, умывальником. Предполагалось, что тишина и Библия заставят задуматься и исправиться… В тюрьме была библиотека, церковь Александра Невского с прекрасным иконостасом. Заключённые работали, писали письма, могли учиться.
Узники XX века
Среди узников начала XX века — Керенский, Троцкий, поэт Гумилёв, будущий маршал Рокоссовский.
Александр Керенский: «Я с благодарностью вспоминаю о нелепом случае, приведшем меня сюда. Четыре месяца уединения за счет государства». Он писал о том, что режим в «Крестах» очень либеральный, что двери в камерах практически не закрываются, заключенные общаются друг с другом, играют в шахматы. «И это было время отдыха и раздумий».
Владимир Набоков попал в Кресты прямиком после того как царь Николай II Думу разогнал и отправил депутатов в Кресты на 3 месяца. Все оказались послушными и сознательными: взяв необходимые и любимые вещи, сами пришли в тюрьму!
Рокоссовский «сидел» больше двух лет по ложному обвинению. Его пытались заставить кого-нибудь оговорить, трижды водили на рас.стрел (холостыми, но об этом не предупреждали). Сильно пострадало здоровье (зубы, ребра, пальцы). После перед ним извинялся Сталин. Но сам маршал предпочитал это время не вспоминать, впрочем, с собой у него всегда с тех пор был маленький браунинг…
Советские времена
С приходом советской власти утопия одиночного заключения рухнула. Уже в 1930-х годах камеры по 7 м² вмещали по 15 человек. Церковь превратили в клуб, библиотеку сократили, а "Кресты" стали одним из узлов репрессивной системы. Сюда отправляли перед этапом на Колыму, пы_тали, выбивали признания. Здесь сидел Жженов — актёр, обвинённый в шпионаже. Сидел и Хармс, истощённый, уми.р.ающий от голода во время блокады. Он у.мер в камере в феврале 1942-го.
С 1930-х в "Крестах" работала "шарашка" — секретное ОКБ-172. Заключённые- инженеры, артиллеристы, создавали вооружение для Красной армии.
После во.й.ны "Кресты" продолжили использовать как следственный изолятор. В 1990-е ситуация стала критической: вместо 2 тысяч человек здесь содержалось до 12 тысяч. Камеры трещали по швам. Но и тогда можно было неплохо устроиться, имея средства: с одной стороны — теснота и антисанитария, с другой — особые условия для "авторитетов". Ходили истории о камерах с коврами, холодильниками, цветами. Один из арестантов якобы содержал в камере ручную игуану, другие — устраивали застолья с официантами.
При этом "Кресты" прославились тем, что оттуда почти невозможно сбежать. За более чем 130 лет истории — всего несколько успешных попыток. О них я расскажу в следующей статье.
В 2017 году "Кресты" официально закрыли. Следственный изолятор переехал в Колпино — в более современные и менее символичные стены. А в 2025 году здания на Арсенальной набережной были проданы застройщику – ООО «КВС» за 1,136 млрд рублей. План — создать здесь музейно-гостиничный комплекс, рестораны и галереи. Это решение вызывает споры: как превратить трагическое место в туристическую зону?
Но может быть, у этой идеи есть смысл? "Кресты" всегда были больше, чем тюрьма. Это памятник утопии, которая хотела воспитывать через изоляцию и покаяние, а породила страдание и стала инструментом давления. А сейчас у нас есть шанс — не стереть память, а сохранить и переосмыслить её.
На другой стороне набережной, напротив тюрьмы можете увидеть памятник жертвам политических репрессий – «метафизические сфинксы» Шемякина и памятник Ахматовой, которая провела немало времени в ожидании у ворот «Крестов».
А вы что думаете? Получится ли туристическая зона? Интересно было бы туда сходить? Пожили бы в такой гостинице?