Когда подходишь издалека, испытываешь разве что лёгкое удивление. И думаешь: «Ну, сфинксы и сфинксы, ещё одни...». А когда подойдёшь поближе и посмотришь им в лицо — становится по-настоящему жутко.
Перед вами не обычные, египетские сфинксы. Это - Памятник жертвам политических репрессий
Он установлен на Воскресенской набережной, прямо напротив печально известной тюрьмы "Кресты". Идея поставить памятник принадлежала Михаилу Шемякину - скульптору и бывшему диссиденту. Его поддержал тогдашний губернатор Петербурга — Анатолий Собчак. Деньги на создание и установку дали сам автор и несколько бизнесменов — государство участия не принимало.
Памятник открыли 28 апреля 1995 года. На церемонии выступали Анатолий Собчак, Дмитрий Лихачёв — известный учёный и общественный деятель, и Вениамин Иофе - один из лидеров правозащитного движения. В конце церемонии памятник освятил православный священник.
Два каменных сфинкса сидят на гранитных постаментах. На первый взгляд — почти классические формы. Но стоит приблизиться, и вдруг замечаешь: у обоих расколоты лица. Одна половина — человеческая - нежное женское лицо. Вторая — мёrtвый череп. Живое и мёр..твое, надежда и приговор — в одном лице. Как будто человек был, и человека нет. Таков механизм репрессий.
Между сфинксами, на набережной — массивный гранитный блок с крестом. Он привезён с Соловецких островов, оттуда, где в 1920-х начиналась история ГУЛАГа. В центре блока — узкая прорезь, похожая на тюремное окошко. Рядом — бронзовая колючая проволока, словно терновый венец. Всё говорит: здесь — боль. Здесь — память.
А на каменных плитах по периметру сфинксов — слова тех, кто прошёл через лагеря, кто остался жив или чья душа говорила за других: Ахматова, Солженицын, Сахаров, Гумилёв, Буковский.
Вот строки Ахматовой:
«Хотелось бы всех поимённо назвать,
Да отняли список, и негде узнать... »
Или:
«Если зажмут мой измученный рот,
Которым кричит стомильонный народ…»
Эти строки звучат особенно сильно, когда смотришь через сфинксов — туда, где за рекой громоздятся кирпичные корпуса «Крестов». Именно туда, куда десятилетиями уходили люди, пропадая без суда и следа. Туда, где стояли матери, жёны, сёстры — с передачами, записками, с молитвами и надеждой.
И вот тут, напротив сфинксов, между домами 12 и 14, стоит ещё один памятник. Тихий, незаметный, но очень важный.
Это — Анна Ахматова
Не просто поэтесса. Здесь она — символ тех, кто ждал и надеялся. Кто выстоял. Бронзовая фигура в длинном платье, с чётками в руке, стоит, обратив лицо к «Крестам». Её поза — напряжённая. Как будто она прислушивается, ждёт весточки, ловит слух — что с сыном? что с мужем? живы?
Памятник установили в 2006 году. Скульптор — Галина Додонова, архитектор — Вячеслав Реппо. Он тоже стоит здесь не просто так. У стен "Крестов" Ахматова стояла в 1930-х годах, пытаясь передать посылку для сына Льва Гумилёва и мужа Николая Пунина. Это стало основой для её великой поэмы «Реквием». В «Реквиеме» она писала о том, что памятник ей стоит поставить именно у стен тюрьмы.
На памятнике выбиты строки из "Реквиема":
«И я молюсь не о себе одной,
А обо всех, кто там стоял со мною,
И в лютый холод, и в июльский зной,
Под красною ослепшею стеною…»
И вот теперь оба памятника — "метафизические сфинксы" Шемякина и Ахматова — словно разговаривают друг с другом. Один — немой камень боли. Другой — голос тех, кто выстоял. Один — об обезличенной машине репрессий. Второй — о человеческом страдании и достоинстве.
Приехать сюда можно в любой день. Прогуляться вдоль Невы. Посмотреть в глаза сфинксам. Постоять рядом с Ахматовой. Прочитать выбитые строки. И просто — помолчать.
Здесь не нужно слов. Здесь всё сказано.
А если когда-нибудь в этой стране
Воздвигнуть задумают памятник мне,
Согласье на это даю торжество,
Но только с условьем — не ставить его
Ни около моря, где я родилась:
Последняя с морем разорвана связь,
Ни в царском саду у заветного пня,
Где тень безутешная ищет меня,
А здесь, где стояла я триста часов
И где для меня не открыли засов.
Затем, что и в смерти блаженной боюсь
Забыть громыхание черных марусь,
Забыть, как постылая хлопала дверь
И выла старуха, как раненый зверь.
И пусть с неподвижных и бронзовых век,
Как слезы, струится подтаявший снег,
И голубь тюремный пусть гулит вдали,
И тихо идут по Неве корабли.
"Реквием" Анна Ахматова. Эпилог.